Читаем Крепость (ЛП) полностью

Улица довольно широка, и потому стоящие по обеим сторонам ее дома кажутся меньше, чем они есть на самом деле. Скоро они фактически сходят на нет: много одноэтажных домишек между маленьких павильонов. Лишь на углах улиц одноэтажные домики показывают себя: Париж редеет…. А вот появляются отстоящие от дороги прекрасные виллы, и огромные, с обрубленными верхушками платаны окружают дорогу. Если поехать налево, то можно попасть в замок Malmaison. Жаль, что нет времени! Несколько развалин справа и слева. Неужели здесь бомбили?

В Bougival наша дорога прижимается к Сене. Река здесь перекрыта шлюзом. В спокойной воде отражаются аккуратные домики шлюзовых смотрителей. Водитель прибавляет газу, поскольку мы едем теперь по булыжной мостовой. В каком-то саду вижу вдруг фигурку садового карлика-гнома в немецком стиле. А на появившемся постоялом дворе вывеску: “Auberge du Relais Breton”. Relais Breton! На запад — это верный путь в Бретань! Ах, если бы я мог попасть туда, куда так стремился!

Яркой жемчужиной сверкает пруд. Какой-то щебет быстро нарастает и вновь исчезает, опять нарастает со всех сторон и вновь уносится прочь. Нахожу источник ритмичного шума: его производит парапет моста.

«Пей глазами чудный вид…» хочу сказать вслух, но тут вижу ржавые трактора с разбитыми грузовиками — транспортный парк Вермахта. И опять сады, целые заросли шпалерных плодовых деревьев. Через миг въезжаем в хвост медленно движущейся огромной колонны военных грузовиков. Движение настолько плотное, что нет никакого шанса вырваться и объехать.

За Сен-Жермен по обеим сторонам дороги разбросаны остовы автомашин, от огня ржаво-красные, среди них различаю несколько автобусов и даже один бронеавтомобиль. Обожженные пятна дерна показывают, что там были остатки каких-то машин, но их убрали. Довольно неприятное место! Но если настолько очевидно, что штурмовики держат эту дорогу под прицелом, то не понятно, как возможно провести по ней колонну грузовиков? Ладно. Остановимся и подождем, пока дога освободится, и мы сможем ехать в хорошем темпе. Риск того, что мы можем здесь влипнуть — довольно высок.

Подходит Йордан. Мотоцикл он поставил на обочине дороги, в руке у него карта.

Уставясь в нее задумчиво интересуется, что может нам лучше свернуть на какую-нибудь проселочную дорогу.

— Тогда мы сможем проехать через Версаль! — соглашаюсь я. — Может, удастся и замок осмотреть?

— Неплохая мысль! — соглашается Йордан. Он еще ни разу не был в Версале.

Я тоже. Какую-то минуту еще колеблюсь и чуть не решаюсь стать туристом, но спохватываюсь и решительно заявляю: «Чепуха! Нам надо как можно быстрее в Руан!»

Для того, чтобы въехать в колонну идущих мимо грузовиков, решаю замаскировать машину. Приказываю водителю наломать зеленых веток у ближайших кустов и обрезать их ножки под один размер.

Сеть, натянутая над автомобилем доказывает свою пользу: мы быстро покрываем машину зеленью веток, втыкая их в ячейки сети. Теперь ни одно стеклышко не блеснет в нашей машине. Уже с двадцати метров мы больше напоминаем веник, чем автомобиль.

Что за день! Если бы не растерзанная техника, торчащая тут и там, то можно было бы совсем забыть о войне. Всякий раз, когда мы останавливаемся, удивляюсь какой здесь мягкий воздух. Во время движения, отдаюсь ему весь. При поездке стою в люке, словно Фюрер в своей машине на военном параде.

Будто подслушав мои мысли, погода вдруг резко меняется: солнце исчезло. Серые полотнища облаком низко стелятся над землей. Вскоре начинает накрапывать мелкий дождик. Йордан накидывает на себя большую серую прорезиненную накидку. Это скорее даже не дождь, а мелкая водяная пыль. Но и это меня радует: отношение к погоде на войне очень меняется. Плохая погода означает защиту от вражеских бомбардировщиков. Я стал иначе, чем раньше оценивать и виды местности: плоские равнины с широкими бетонками дорог вызывают у меня неприятное чувство. Мы мчимся на приличной скорости, и я лишь посматриваю по сторонам, словно на боевом мостике подлодки, пока вновь не въезжаем в аллею высоких платанов. Никто, наверное, уже не знает, кто посадил их вдоль этой дороги, чтобы получить благословенную тень и сколько им еще предстоит здесь простоять.

Недалеко от городка Мант-ла-Жоли вижу огромные чадящие облака за небольшими столбами дыма. Мант-ла-Жоли горит? Запах гари проникает всюду.

Мант-ла-Жоли первый разрушенный город на нашем пути. Лишь угрюмые темные фигуры мелькают тут и там. Бездомные? Или мародеры?

Интересно, удастся ли нам проскочить этот городок без проблем? На большом перекрестке стоят жандармы в касках, и взмахами жезлов сортирую транспорт. Нам надо ехать вперед вдоль целого квартала разрушенных зданий. Но на узком въезде приходится ждать, пока жандарм покажет нам путь среди нагромождений балок и огромных куч разбитого кирпича и щебня.

С удивлением обнаруживаю, что во мне весь этот разбитый город не вызывает ни какого сочувствия. Лишь бессознательно отмечаю разрушения и равнодушно оцениваю то или иное попадание бомбы.