Читаем Крепость полностью

Внутренним взором вижу картинки-лубки, на которых франтиреры сняли изнутри домов че-репицу и выставили из люков стволы винтовки: пиф, паф! – белые клубки выстрелов на кры-шах! Ярость мести французов должна быть неимоверной. Расстрелы заложников ведь это же сплошное свинство! В Париже установленной нормой является пятьдесят к одному. С тех пор как я услышал такое, во мне навсегда поселился смертельный ужас. Я часто спрашиваю себя: Что бы ты сделал, если бы тебе пришлось сражаться с партизанами? Отпускал бы ты людей, принимающих у себя агентов спрыгнувших на парашютах? И как все-гда даю себе один ответ: Я бы никогда не смог стать бычарой из СС или судьей кровопийцей. Настолько они никогда не смогли бы меня зазомбировать. Небо должно было бы уже стать ярко-синим, как и должно быть. Вместо этого оно белое, и белый свет слепит. Дорожная лента серая, «ковчег» серый – все вокруг нас серо или охряно-грязно. Наш серый «ковчег» вбивает серую дорожную ленту в себя. На каком-то изгибе дороги он рискованно наклоняется, однако, затем покачиваясь, быстро выравнивается. Мои члены тяжелы, словно налиты свинцом. Жаль, что в этот раз я не послал наверх Бартля. Но тогда я бы не имел ни одной спокойной минуты: Бартль слишком рассеянный. Там внизу ему, во всяком случае, гораздо удобнее. Подозреваю, что он всю дорогу спит, вместо того, что-бы держать буркалы открытыми. Было бы разбито ветровое стекло, вот это было бы дело! Это было бы надежным средством против дремоты. А чем мне это мешает, собственно говоря? Черная зависть, вот что будоражит меня. Я хотел бы тоже уметь так дремать как Бартль. «Ку-чер» никак не может помешать ему в этом: Он тупо смотрит прямо перед собой. И таким как «кучер» я бы тоже никогда не смог бы стать: Человек совершенно без собствен-ной воли. «Кучер» не обижается, не задает никаких вопросов, ничего не комментирует – он всегда безмолвен, почти как рыба. Тем не менее, он наилучшим образом знает свою машину вместе с ее газовой фабрикой. Бартль ласково зовет «кучера» – «Бухарик». Звучит тепло и подходит к нему: Он и в самом деле часто имеет такой отрешенный вид, будто накирялся. Как эта война, как мировые отношения, могут отражаться в голове нашего «кучера»? Это че-ловек, которому можно позавидовать. Для таких людей значимым и великим является тот, кого называют значимым и великим. И правильно для них то, что нужно государству, и верно лишь то, что говорит Фюрер.

Я уже узнал, что «кучер» долго работал на торфоразработках. Вырезание торфяных кирпичей, их погрузка и складывание в штабеля для сушки должно быть тяжелой, плохо оплачиваемой работой. Дитя бедных родителей. Никакого имения в собственности. Зимой «кучер» ходил на лесозаготовки. Работа в лесу, кажется, доставляла ему больше удовольствия, чем работа на бо-лоте.