Читаем Крепость полностью

Затем мочусь, как если бы это могло помочь, у левого заднего колеса, так как оно, кажется, выглядит хуже всего. А теперь мне, пожалуй, лучше будет влезть на крышу. Ландшафт с обеих сторон дороги вы-глядит мирным и таким пустынным, как будто бы вовсе не принадлежит этой земле – но как мало можно доверять такому мирному виду, я уже знаю. И этой мягкой дождливой пелене то-же.

- Так, Бартль, – говорю громко и при этом смотрю также и на «кучера», – Давайте теперь пе-реупакуемся! Я перебираюсь на крышу!

Бартль понимающе кивает и вместе с «кучером» начинает сдвигать и передвигать мешки с дровами так долго, пока они не образуют подобие бруствера с бойницей для обзора и обстрела, в случае чего. Я могу положить перед собой автомат, и вести наблюдение хоть полусидя, хоть полулежа – очень удобно. Эх, были бы у меня очки как у мотоциклиста! Но затем говорю себе: При нашей максимальной скорости в 50 километров в час будет не слишком плохо, даже со встречным ветерком.

- Немного влажно здесь, – говорит Бартль, а «кучер» удивляется мне, как будто здесь наверху я хочу продемонстрировать ему цирковой номер. Бартль же держит в зубах мундштук своей неразозженной трубки и широко улыбается.

- Коли быть собаке битой, найдется и палка! – отвечаю ему, а затем отдаю приказ продолжить движение, и «ковчег» тут же начинает движение, опять медленно и тяжело.

Газ слабое топливо – ничего не попишешь. Бог его знает, как все пойдет, когда однажды при-дется преодолевать настоящие подъемы.

Бартль теперь занял место рядом с водителем, и позади появилось свободное место – вполне достаточное, например, для моих манаток, накопившихся в Бресте. Но я был вынужден оста-вить их там, так как на подлодке не было места.

Жаль тех моих хороших вещей: Они валяются теперь где-то там...

Могу только удивляться себе: Едва из одной крупной неприятности выберусь, как тут же вле-заю в новую!

Сейчас стоило бы озаботиться тем, как функционирует связь с кабиной. Сквозь такой шум мои сигналы, наверное, не пройдут. Но я же обговорил с Бартлем сигналы по перестукиванию. Потому раскладываю приклад и с силой бью им о крышу.

Водитель не реагирует: «Ковчег» катится дальше.

Только когда несколько раз грохочу по крыше, «леший» тормозит.

Ясно, так дело не пойдет! В задранную вверх на меня рожу Бартля говорю:

- Бартль, это всего-навсего проверка! И будем тренироваться столько, сколько потребуется, по-ка не научимся реагировать сразу. Пока не посинеем! Итак, повторяю еще раз – Один сильный удар: стоп! Два удара: стоп и вон из машины, в кювет! Беспорядочные удары по крыше: Воз-душная тревога! Опасность сверху – врассыпную! Сразу прочь с дороги и в любое укрытие!... Это Вам понятно? – спрашиваю Бартля с угрозой в голосе.

- Исполню! – звучит в ответ.

Тут уж я просто накидываюсь на него:

- «Исполню»! Если Вы еще раз скажете «исполню», мое терпение лопнет! Обещайте мне, что такого больше не будет!

- Ну..., – выдавливает из себя Бартль, затем сжимает на какой-то момент зубы, и с шумом выпа-ливает: – Так точно, господин обер-лейтенант!

Когда «ковчег» вновь трогается – я, после того, как мы проехали где-то около километра, вновь резко бью прикладом по крыше кабины, и на этот раз «кучер» сразу жмет на тормоз.

Вот, пожалуйста! Сработало!

Я предусмотрительно придерживаю при себе остальные знаки «дрессуры».

То тут, то там встречаются беспорядочно лежащие разбитые и проржавевшие жатки и еще какие-то уборочные машины. На старых стожках соломы растет мох и трава. Вижу несколько домов справа и слева от дороги, но нигде ни одного человека. Дорога мелкими волнами колышет меня, убаюкивая: эти дорожные волны, словно вытянутые серые морские зыби, свинцово-серые, как после шторма. Далекие поля и луга образуют видимую линию горизонта: пасмурную, серую даль. Насколько иначе должна была бы выглядеть она при солнце, не завешенном этой тонкой вуалью пара? Дорожные волны медленно колышут меня вверх и вниз, и на несколько секунд чувствую себя как на море. Но это приятное чувство внезапно исчезает: Три курицы, волнуясь и дико ку-дахча, вдруг выбегают перед нашим «ковчегом», размахивая при этом крыльями. Вот уж тупая птица: вместо того, чтобы убегать прочь в сторону от дороги, эти чертовы бес-тии мчатся непосредственно перед передними колесами и при этом одновременно издают от-вратительное, звенящее от страха и возмущения кудахтанье. «Кучер» старается поймать колесами хотя бы одну из трепещущих крыльями пташек, но наш «ковчег» не движется достаточно быстро. Ну и черт с ними! Одна из немногих противных мне картин, это вид раздавленных транспортом мелких живот-ных. Знаю людей, которые даже на зайцев охотятся с помощью автомобиля. Отец Симоны, напри-мер – был большой специалист в этом деле. Сначала я думал, что он просто хвастал, но затем, однажды, он притащил несколько страшно изуродованных зайцев.

- ;a donnera une bonne soupe! – были его слова при этом.