Читаем Крепость полностью

- Ну, ты совсем тупой, раз так рассуждаешь! – раздается в ответ.

Жаль, думаю, так интересно было бы дослушать до конца, но судя по всему, рассказчик за-молчал надолго. И тут раздается голос Бартля:

- Что-то в этом роде однажды случилось и со мной тоже,– почти так же... Когда они заметили, что я свалился за борт, то дали полный ход назад...

Пауза.

- Они подошли почти вплотную, так что хватайся, сказал я себе, – продолжает Бартль выждав, – и тогда хватаюсь за руль, в последнюю минуту, и замираю. Они еще некоторое время все иска-ли меня и, конечно, спрашивали себя: Куда только запропастился этот парень? А я, наконец, вспомнил: Они не должны оставаться в неведении насчет меня, и стал стучать в борт: три коротких удара, три длинных, и тогда они услышали меня в машинном отсеке и подняли тревогу – а затем меня вытащили... И не глядите на меня как на чокнутого! Так все и было!

- Э, мужик, хорош баланду травить!

- Кончай травить баланду! Сменить пластинку! – слышу театральное стенание.

Не могу понять: старый Бартль снова наступает на те же грабли. Вхожу в дверной проем и говорю во внезапно наступившую тишину:

- Эй, Бартль?

Бартль рывком поднимается и выходит, при этом его трубка выпадает изо рта.

Перед бараком говорю ему:

- Вы разве все еще не заметили, что здесь происходит? Вы хотите остаться здесь? Судя по всему, Вам нравится эта «поляна»...

Бартль стоит как наозорничавший школьник перед строгим учителем.

Сообщаю ему о провале моей миссии в La Rochelle:

- Мы должны по-любому вырваться отсюда, – ворчу глухо, – Но проблема в транспорте. От этих сук никакой помощи не дождаться! А Вы просто сидите и вешаете братишкам лапшу на уши. Короче, Вам пора уже проявить лучшее из Ваших врожденных талантов.

- Слушаюсь, господин лейтенант! – только и мямлит Бартль и уходит, понурившись.

В следующий момент мимо проходит адъютант, и я обращаюсь к нему:

- Скажите, где в данный момент находится шеф Флотилии?

- Он тоже не сможет Вам ничем помочь! – звучит короткий, резкий ответ.

- Я только хотел бы знать, где он пребывает в настоящее время, – настаиваю я с возбуждением в голосе, – если, конечно, слово «пребывает» верное для этого выражение.

- Шеф флотилии все еще на рыбалке, если Вы хотите знать это точно.

Ну, это уж чересчур! Все еще на рыбалке! Командующего, например, всегда можно было найти на теннисном корте. А наш короткоштанный постоянно на рыбе.

- Весьма признателен за информацию! – кричу вслед адъютанту и удивляюсь сзади его кривой походке.

Чтобы немного успокоиться, смачно сплевываю ему вслед, но таким образом я все равно да-леко не уеду. На меня наводят ужас и мой Крамер и столовка на ярмарочной площади – и вся эта тупая, сонная банда, населяющая этот проклятый барачный лагерь. И хотя я, в прямом смысле слова, еле-еле тяну ноги, я хочу смыться куда-нибудь – и мне совершенно по барабану куда.

Писарь, с которым я уже общался, приближается, пялится на меня и салютует поднятой в нацистском приветствии рукой.

- Сегодня будут показывать кино, господин лейтенант – сразу после приема пищи.

- Прекрасно! Большое спасибо..., – лепечу, заикаясь, и хочу уже поднести ладонь к козырьку, когда замечаю свою ошибку. И тогда, вместо этого приветствую его так же, как я видел, делал господин доктор Йозеф Геббельс – изломленным предплечьем и брошенной вперед ладонью так, будто желая дать знак остановки.

Значит – кино! Ах ты, Боже мой!

Я уже достаточно насмотрелся «кино» в течение последних месяцев – и весьма реалистично-го кино, так скажем.

Я бы лучше попытался вновь, вопреки царящему паникерству, прогуляться по La Rochelle вместо того, чтобы peu а peu сходить здесь с ума. Еще несколько дней тушиться в этой атмосфере – я едва ли смогу это вынести, зная, что в какой-то момент буду находиться на мушке, а затем меня застрелят где-нибудь в автобусе...

Но зато, на специально забронированном для тебя месте! иронизирую над собой.

Ну и попал же я в заваруху!

Я должен рассчитывать только на себя, на свои силы – это самый лучший вариант! Еще не пришло время капитуляции!

Итак, что же делать?

Для начала направлюсь в барак на ярмарочной площади, так как мне просто необходимо пропустить стаканчик коньяка.

А там, будем живы – поглядим.

К счастью, в помещении клуба никого нет, кроме маата, дремлющего за стойкой, опираясь на вытянутые руки, но он сразу вскакивает и спрашивает:

- Бокал «Бекса» , господин лейтенант?

- И один Мартель , пожалуйста!

Пиво, говорю себе, может подождать.

Когда обнаруживаю часы над рядами бутылок на задней стене, не хочу поверить положению стрелок: Неужели уже так поздно? Еще несколько часов, и второй день пребывания здесь за-кончится.

Баланс этого второго дня не радует: Я облажался по полной. Я попал в тенета такого бюрократического театра, перед которым любой христианский мореплаватель испытывает настолько сильный страх, что вовсе не хочет возвращаться на сушу.

Мне следовало бы давно понять слова Старика: «Лучше сражаться с противником, чем с канцелярскими крысами!»