Читаем Крепость полностью

Допустим, говорю себе, но таким образом, как я это себе планирую, у меня между кожей и подкладкой все-таки будет хоть какой-то изолирующий слой.

Сказано – сделано:

Мое тело, промокшее до костей, стоит, наслаждаясь, под сломанным душем.

Что за благодать!

Я моюсь, ощущая каждую клеточку своего тела и ощупывая себя: Затылок, плечи, грудь. Я весь «в наличии» и данные мне Богом при рождении части тела – все при мне. Осматриваю тело спереди и при этом не обнаруживаю ни малейшего повреждения. И стоя в бьющих по телу и голове водяных струях думаю: Почему же я снова остался жив? Почему только я остаюсь снова и снова неповрежденным? Часто казалось речь шла буквально о нахождении на волосок от гибели, но смерть проносилась стороной. Неудивительно, что я уже давно начал верить в свою неуязвимость. Так оно и есть: Мое святое, благословенное тело – неуязвимо...

Мое тело совершенно: Оно гораздо лучше выдерживает волны перепадов давления от взры-вов, чем это делают фланцы в корпусе подлодки.

Моя кровь пульсирует, мои легкие качают воздух как кузнечные меха: Абсолютно все во мне функционирует.

Кладу средний и указательный пальцы левой руки на шею слева и нахожу там артерию, по биению пульса. Где-то, наверное, 70 ударов в минуту – здорово!

Когда я полностью отвертываю краны, то на какой-то миг пугаюсь вида падающей воды. Но я начеку и невольно декламирую стихи: «Бежит волна, шумит волна! / Задумчив, над рекой / Сидит рыбак...»

И тут ловлю на себе укоризненный взгляд человека, также желающего принять душ. Я, в гор-дом одиночестве, вообразил себе, что только я могу похвастать умением декламировать стихи в минуту релаксации, но внезапно этот человек встает и декламирует дальше:

- «...душа полна / Прохладной тишиной…» В следующий миг он, обнаженный, подает мне свою влажную от пота ладонь для рукопожатия.

- Я здесь Второй помощник.

Знакомство в обнаженном виде – снова!

- Вы были довольно сильно удивлены при освидетельствовании...

- Как Вы это узнали?

- Совершенно просто: стоило только присмотреться к Вам – и все стало совершенно ясно. Ведь мы здесь больше уже ничему не удивляемся...

Мой знакомый аккуратно намыливается, и при этом говорит:

- Собственно ему требуется разрешение на право ношения оружия при таких саблеобразных ногах!

Ясно, что он подразумевает этими словами своего шефа Флотилии.

- А КПФ вовремя слинял, – продолжает говорить этот человек.

- Это я уже знаю.

- Его Вы должны были бы вволю наслушаться!

- КПФ?

- Так точно! Он здесь столько трепа навел, пересыпая свою речугу разными изречениями, а за-тем хлоп! и уже далеко в Париже – но, обратите внимание! по воздуху!

- Жаль, что я упустил этот момент.

- На самом деле это был целый спектакль: Герой войны с собакой. Целое гала-представление!

- Как? Кто? Командующий?

- Так точно! Ведь он всю свою речь провел с дворняжкой у ног. Вот уж радость нам всем доста-вил – и молодым и старым.

В очередной раз вылить парашу словесного дерьма, мимикой изобразить веру в окончательную победу и затем спешно слинять – все в духе нашего КПФ!

- У Вас все хорошо? – спрашивает меня Второй помощник еще раз.

Это звучит как полный опасения голос психиатра. Я что, выгляжу как чокнутый?

- Хорошо – не то слово! Лучше всех – я бы так сказал.

Так будет верно! Одобряю себя тайком. Будь внимателен! Следи за словами. Не наступи опять на те же грабли. Тем не менее, нужно насладиться и мылом и душем. Бороду оставлю до завтра. Я просто чувствую себя слишком слабым для бритья. Борода уже прилично отросла за 10 дней. Еще бы 10 дней и я точно стал бы дедом.

- Как Вы себя чувствуете после такого предприятия? – обнаженный хочет узнать у меня теперь.

- Как всадник на Боденском озере , – отвечаю ему и думаю при этом: Плохой пример привел.

Как там было в конце: «Тогда он вздыхает с конем погружаясь / В холодные воды навек.»

- Я имел в виду ваших дополнительных 50 человек на борту… – к счастью продолжает говорить Второй помощник.

- Ах, это!

- Не могу вовсе представить себе это – это непостижимо!

- По большому счету, я тоже не могу представить себе это, – отвечаю быстро и почему-то тут же начинаю заикаться. – Я имею в виду – сейчас уже тоже не понимаю, как все удалось.

Он что, держит меня совсем за долбоеба? Наверно мы все немного чокнутые после этой по-ездки. Внезапно, как наяву, вижу перед собой Симону. Она сидит с распущенными волосами в саду и делает куличики из грязного песка, и болтает какую-то чепуху: «Я маленькая minouche – я делаю прекрасные куличики из грязи. Какая чудесная рифма: Любовники – куличики, Куличики – грязнулики. Я придумала прекрасное стихотворение...»

Меня словно током бьет от мысли о том, как долго я не вспоминал о Симоне: Для Симоны в этом кавардаке просто не было времени.