Читаем Крепость полностью

Что касается моего состояния после случившегося страшного поноса и рвоты, то не могу жаловаться. Все то, что мне довелось испытать до этой минуты, представляю себе так, будто принял участие в неповторимом психологическом эксперименте. То, что здесь происходило и про-исходит, никто и никогда еще не описывал. Поэтому для меня это звучит так: Держать клюзы открытыми, запоминать глазами и ушами каждую мелочь! Как я сам все переношу – тоже имеет значение в моих наблюдениях и описаниях.

Инжмех сидит на кожаном диване в кают-компании. Должно быть, его совершенно вымотал ремонт шноркеля: Он не произносит ни слова сквозь сомкнутые губы.

Серебрянопогонник опять исчез куда-то: как провалился.

В кают-компании меня охватывает чувство неосведомленности: Хорошо – с серебрянопогонниками я не смог наладить отношения..., но и в экипаже подлодки я знаю тоже не более полу-дюжины человек. Лица других появляются передо мной как призрачные полумаски и вновь исчезают...

Ловлю себя при этом на том, что бормочу слова, словно в полубреду. Слава богу, инжмех кажется, этого не замечает: Не хотел бы я прослыть долбанутым... Инжмех спит.

Не стоит мне сидеть здесь так долго, утонув в своих мыслях. Со стороны это может выглядеть как легкое помешательство...

- Схожу-ка в центральный пост, посмотрю как там дела, – произношу хриплым голосом.

И в то время как ставлю одну ногу перед другой в проходе, словно кукла-автомат, думаю: Точно, спятил!

Дьявол его разберет, как все пойдет дальше...

В центральном посту буквально остолбеваю от вида лежащих, изогнутых в странных позах спящих на плитках пола тел. Где я уже однажды видел эту картину?

Вспомнил: Они лежат здесь как трупы в траншее под Верденом. Но при чем здесь Верден? Я ведь едва лишь появился на свет, когда произошли события под Верденом... Может ли быть так, например, что в моей голове просто застряли картины из какого-то фильма?

Я видел много фильмов о войне, это точно. Также много прочел военных книг. Вероятно, такие же искривленные в муках тела я мог однажды видеть в одной из книг. Но в какой?

К чему мне такие выверты мыслей? Наверное, будет лучше, если я переберусь через следующее кольцо переборки и завалюсь на свою койку. Поспать про запас – всегда, когда случай предлагает такой подарок! – Вот было правило на U-96. И Старик руководствовался этим неукоснительно.

Что, интересно, теперь делает Старик? Навряд ли после нашего выхода янки продолжали свои долгие обстрелы. Вполне возможно, что они между тем захватили всю территорию к северу от флотилии, а саму флотилию укатали в ноль. Вероятно, Старик уже мертв! Для меня же всего лишь предусмотрена небольшая отсрочка… По-французски: le sursis . Странное слово звучит в моих ушах...

- Ну, так вот, я и дал той девке 400 франков, а затем заснул – просто пьян был в стельку, – слышу голос какого-то маата. – Понятно, что следующим утром я, конечно же, захотел вернуть об-ратно свои 400 франков. А также увидеть эту девку...

- Ну, ты даешь!

- Точно, говорю тебе. И она возвратила их мне.

После долгого молчания раздается:

- И вот есть же люди, которые трепят, что французы не имеют никакой морали!

Снова молчание. Наконец, кто-то пытается отрыгнуть, однако, удовлетворяется лишь четвер-тым звуком гаммы. Вместо пятого он громко выпускает ветры. Тут же слышен возмущенный голос соседа:

- Если ты еще раз при мне начнешь пердеть, я тебе в очко швабру засуну. Чтобы прочистить твои гнилые кишки!

- Да тут и так от пердежа не продохнуть! – говорит третий. – Не чувствуешь, что ли?

- Ааа…, ты еще не знаешь? Этот засранец всегда пердит, когда отрыгивает. Соображаешь те-перь ты, тупое полено? У него, мол, слишком короткий пищевод, и отрыжка вызывает пердежь, по его словам – ну, не засранец ли?

Некоторое время дремлю, а затем слышу, в своем полусне:

- Не расскажешь ли, как же ты все-таки мандавошек поймал?

- Эй, заткни-ка свое ****о!

- Зная тебя, думаю, что ты скорее об пальму членом потерся, чем на бордель раскошелился…

- Да ты глупая свинья, раз говоришь такое: Палец в говне, а не пацан...

- Во всяком случае, я еще не сношался с лейкой как ты... Но это, наверное, того стоило?

- Браво! – получает он поддержку слушателей, и еще раз: – Браво!

- Отодвинься и подальше! – слышу примирительный голос и не сразу понимаю, о чем идет речь – наверное, о слегка пердящем на параше парне. Этот пердеж тоже достал меня чрезвычайно: Но, понос заканчивается, и я могу уже погрузиться в сон.

И в полусне слышу:

- …лучше всего, ты берешь газету и вырезаешь в ней отверстие.

- Отверстие в газете?

- Точно, парень! Это самое лучшее против мандавошек. Затем просто вставляешь свой хрен в это отверстие и прямо в ****у!

- А где же я возьму газету, осмелюсь спросить?

- Аааа, ну ты и мудило! – получает спрашивающий неожиданно грубый ответ. – Придумай что-нибудь – или оставайся при своих мандавохах!

Спустя немного времени достаю из-под головы какую-то книжку: Долго не могу сконцентрироваться на тексте и, прочитав несколько страниц, снова засыпаю, под приглушенный писк музыки радиопозывных.