Читаем Крэнфорд полностью

Я подумала, что ничего лучше не могу сдѣлать, какъ побѣжать приготовить чаю и потомъ заняться лавкой, оставивъ брага и сестру размѣниваться другъ съ другомъ безчисленными разсказами. Я поспѣшила также разсказать новость Мартѣ, которая приняла ее съ потокомъ слезъ, почти заразившимъ меня. Опомнившись, она спросила меня, точно ли я увѣрена, что это братъ миссъ Мэтти? Вѣдь я говорю, что у него сѣдые волосы, а она всегда слышала, что онъ былъ красивый молодой человѣкъ. Это приводило и миссъ Мэтти въ недоумѣніе за чаемъ, когда она сидѣла въ большомъ покойномъ креслѣ противъ мистера Дженкинса, чтобъ до-сыта на него наглядѣться. Она съ трудомъ могла пить, все смотря на него; а что касается до ѣды, то о ней не было и рѣчи.

— Я полагаю, что жаркіе климаты очень-скоро старѣютъ людей, сказала она, какъ-бы сама-себѣ. — Когда ты уѣхалъ изъ Крэнфорда, у тебя не было ни одного сѣдаго волоса на головѣ.

— А сколько этому лѣтъ? спросилъ мистеръ Питеръ, улыбаясь.

— Ахъ, да! правда! Я знаю, что мы съ тобой состарѣлись, но я все-таки не думала, чтобъ мы были такъ ужь стары! Бѣлые волосы очень къ тебѣ идутъ, Питеръ, продолжала она, нѣсколько испугавшись, не оскорбила ли его замѣчаніемъ, какъ его наружность поразила ее.

— Кажется, что и я тоже забываю время, Мэтти. Что, ты думаешь, я привезъ тебѣ изъ Индіи? Въ моемъ чемоданѣ, въ Портсмутѣ, есть для тебя платье изъ индійской кисеи и жемчужное ожерелье.

Онъ улыбнулся, забавляясь несообразностью подарка съ наружностью сестры; но это сначала не такъ ее поразило, какъ изящество привезенныхъ ей вещей. Я видѣла, что съ минуту ея воображеніе самодовольно покоилось на мысли видѣть себя въ такомъ нарядѣ; инстинктивно поднесла она руку къ шеѣ, къ этой нѣжной шеѣ, которая (какъ миссъ Поль мнѣ говорила) составляла въ юности одну изъ ея лучшихъ прелестей; но рука встрѣтилась съ складками мягкой кисеи, закрывавшими ее всегда до самаго подбородка, и это ощущеніе возвратило ее къ чувству несовмѣстности жемчужнаго ожерелья съ ея возрастомъ.

— Я боюсь, что я ужь слишкомъ-стара, сказала она: — но какъ ты добръ, что подумалъ объ этомъ. Какъ бы мнѣ это понравилось прежде… когда я была молода!

— Я такъ и думалъ, моя милая Мэтти. Я вспомнилъ твой вкусъ; онъ былъ такъ похожъ на матушкинъ.

При этомъ имени братъ и сестра еще нѣжнѣе пожали другъ другу руки, и хотя они хранили совершенное молчаніе, я подумала, что, можетъ-быть, они найдутъ что сказать, когда мое присутствіе не будетъ стѣснять ихъ, и собиралась пойдти приготовить мою комнату для мистера Питера, намѣреваясь сама раздѣлить постель съ миссъ Мэтти. При моемъ движеніи онъ вскочилъ.

— Я долженъ пойдти занять комнату въ гостинницѣ Сен-Джорджа. Мой дорожный мѣшокъ уже тамъ.

— Нѣтъ! сказала миссъ Матти, въ сильномъ безпокойствѣ: — не уходи, пожалуйста, милый Питеръ… пожалуйста, Мери, не уходи!

Она была такъ взволнована, что мы оба обѣщали исполнить все, чего она желаетъ. Питеръ опять сѣлъ и протянулъ ей руку, которую, для большей вѣрности, она схватила обѣими руками, а я вышла изъ комнаты, чтобъ сдѣлать распоряженія по хозяйству.