Читаем Крэнфорд полностью

Я успокоила Марту, сказавъ, что я останусь пока она оправится, и жалѣю только, зачѣмъ она прежде не объяснила мнѣ причины своего внезапнаго вызова, потому-что тогда я привезла бы необходимый запасъ одежды; но Марта была такъ слезлива, чувствительна и непохожа на самоё себя, что я какъ-можно-меньше говорила о себѣ, и старалась только разувѣрить Марту во всѣхъ вѣроятныхъ и возможныхъ несчастіяхъ, которыя толпились въ ея воображеніи.

Я потомъ проскользнула въ главную дверь и явилась, какъ покупательница, въ лавку, чтобъ сдѣлать миссъ Мэтти сюрпризъ и посмотрѣть, какова она въ своемъ новомъ положеніи. Былъ теплый майскій день и потому затворена была только половинка двери; миссъ Мэтти, сидя за прилавкомъ, вязала затѣйливую пару подвязокъ; затѣйливы показались онѣ мнѣ, но трудный узоръ не отягощалъ ея голову, погому-что она тихо пѣла, быстро шевеля спицы. Я назвала это пѣніемъ, но смѣю сказать, что музыкантъ не употребилъ бы такого выраженія для нескладнаго, хотя нѣжнаго жужжанья чуть-слышнаго избитаго голоса. Я поняла скорѣе изъ словъ, нежели изъ покушенія на тонъ, что она пѣла про-себя церковный псаломъ, но спокойный звукъ говорилъ объ удовольствіи и внушилъ мнѣ пріятное чувство, совершенно-гармонировавшее съ этимъ нѣжнымъ майскимъ утромъ. Я вошла. Сначала она не узнала кто это, и встала спросить, что мнѣ нужно; но черезъ минуту бдительная кошка схватила вязанье, выпавшее изъ ея рукъ, отъ радости при моемъ видѣ. Я нашла послѣ небольшаго разговора, что Марта сказала правду: миссъ Мэтти вовсе не подозрѣвала о приближающемся домашнемъ событіи. Я подумала, что лучше предоставить дѣла идти своимъ чередомъ, будучи увѣрена, что когда я прійду къ ней съ малюткой на рукахъ, то легко получу Мартѣ прощеніе, въ которомъ напрасно она сомнѣвалась, полагая, что миссъ Мэтти подумаетъ, будто новорожденный потребуетъ отъ матери попеченіе, которыя будутъ измѣной службѣ миссъ Мэтти.

Но я была права. Думаю, что это качество наслѣдственное, потому-что батюшка говоритъ, что онъ рѣдко ошибается. Въ одно утро, черезъ недѣлю послѣ моего пріѣзда, я явилась къ миссъ Мэтти съ сверткомъ фланели въ рукахъ. Она чрезвычайно была поражена, когда я показала ей, что это, съискала очки на уборномъ столикѣ и разсматривала съ любопытствомъ, съ какимъ-то нѣжнымъ удивленіемъ его крошечные члены его тѣла.

Она не могла опомниться отъ изумленія цѣлый день, но ходила на цыпочкахъ и была очень-молчалива. Она отправилась къ Мартѣ и обѣ заплакали отъ радости. Она начала поздравительную рѣчь Джиму, не-знала, какъ изъ нея выпутаться и освободилась отъ своего затрудненія только звукомъ колокольчика, облегчившимъ также застѣнчиваго, и гордаго Джима, который такъ сильно сжалъ мнѣ руку, когда я поздравляла его, что, кажется, будто мнѣ еще больно и теперь.

Я была ужасно занята, пока Марта лежала. Я ухаживала за миссъ Мэтти, приготовляла ей кушанье, повѣряла счеты и разсматривала состояніе ея цыбиковъ и ящиковъ. Иногда помогала ей въ лавкѣ; и наблюденіе за-тѣмъ, такъ она тамъ поступаетъ, забавляло меня, а иногда и нѣсколько тревожило. Если ребенокъ приходилъ спрашивать унцію миндальныхъ конфектъ — а четыре такія конфекты вѣсили нѣсколько больше — она всегда прибавляла одну лишнюю, чтобъ «дополнить вѣсы», какъ она это называла, хотя вѣсъ и безъ того перетягивалъ. Когда я возражала противъ этого, она отвѣчала:

— Малютки такъ любятъ конфекты!

Говорить ей, что пятая конфекта вѣсила четверть унціи и составляла въ каждой продаже убытокъ для ея кармана — не было никакой пользы. Я припомнила зеленый чай и хотѣла поразить миссъ Мэтти ея собственнымъ оружіемъ. Я сказала ей, какъ нездоровы миндальныя конфекты и какъ вредны онѣ для маленькихъ дѣтей. Этотъ аргументъ произвелъ нѣкоторое дѣйствіе: съ-тѣхъ-поръ, вмѣсто пятой конфскты она всегда заставляла протягивать ихъ крошечныя ручонки и всыпала въ нихъ или имбирныя или мятныя лепешки, какъ предохранительное средство отъ опасностей, могущихъ произойдти отъ проданнаго вреднаго товара. Торгъ, производимый на этихъ основаніяхъ, не обѣщалъ большаго вознагражденія; но я рада была узнать, что она получила болѣе двадцати фунтовъ въ прошлый годъ отъ продажи чая, и, сверхъ-того, привыкнувъ, полюбила свое занятіе, которое ставило ее въ дружескія сношенія съ многими изъ окрестныхъ жителей. Если она прибавляла имъ вѣсу, они, въ свою очередь, приносили разные сельскіе подарочки старой пасторской дочери: сыръ, свѣжія яица, пучокъ цвѣтовъ. «Прилавокъ бываетъ иногда совершенно покрытъ этими подарками», говорила она мнѣ.