Читаем Крейсерова соната полностью

Шествие замыкала огромная розовая буйволица, чьи рога украшали венки из роз. Верхом на буйволице сидел лауреат Государственной премии по литературе, прижимал свою премированную книгу, зачитывая из нее в мегафон самые эффектные отрывки.

И только когда протекла эта радужно-карнавальная, балаганно-карусельная, звеняще-барабанящая процессия, на Воробьевы горы был допущен простой народ. Его пропускали через два турникета: в одном давали доллар и петушка на палочке, в другом – евро и рыбку на ниточке, – при этом растерявшемуся от счастья гостю ставили на лоб небольшой штемпель, где переливалась, словно голографический значок, морская свинка. Внутри ее был проставлен индивидуальный налоговый номер, и все вместе это называлось «число зверя». Получая штемпель на лоб, человек словно выпивал вина, зрачки его расширялись, и он начинал декламировать стих китайца Ван Вея: «Где Государь? Когда вернется он?…»

Словно в ответ на этот повсюду раздающийся вопрос, вдалеке, на Москве-реке, в туманном зареве, возникло видение. Уходя головой в небеса, переступая гигантскими ногами по воде, возник великан. Непомерный, издавая гулы и рокоты, бросая во все стороны снопы млечного света, надвигался из-за поворота реки, гоня пред собой огромные волны. И все ахнули, устрашившись исполина. Над ним, то снижаясь, то взмывая, похожий на громадного птеродактиля, летел американский космический челнок «Колумбия», пилотируемый великим Магом и астронавтом Томасом Доу. В комфортном салоне сидели главы «восьмерки», прилетевшие в Москву на коронацию своего брата, кому они вручали Корону Мира. После помазания Россия теряла свое архаическое имя, становилась Царством Добра и Зоной Отдыха для утомленного мировыми заботами «золотого миллиарда».

Плужников вышел на Воробьевы горы не через мост, а вокруг университета, сквозь старые корявые яблони, помнящие сталинскую весну, когда из белых цветов поднималось восхитительное розовое диво с золотым шпилем, и рабоче-крестьянские дети, прижимая к груди учебники физики и математики, торопились на занятия, чтобы стать учеными и космонавтами, о чем и свидетельствуют барельефы на станциях метрополитена.

Плужников благополучно прокрался сквозь засады спецслужб и вышел на открытое место, недалеко от бетонной площадки, куда должен был водрузиться поднебесный исполин. На площадке завершались последние приготовления. Огромные болты закрепят стопы исполина, удерживая его на случай сильного ветра. Разъемные электрокабели соединятся с розетками, размещенными в пятках великана, снабжая энергией громадное тулово. Системы мобильной телефонной связи, телевизионные коммуникации превратят колоссальную скульптуру в сверхмощную антенну, связывающую воедино все человечество, которое столько тысячелетий мечтало о своем единстве и теперь соединялось в своем поклонении Царю Мира. Плужников видел издалека, как двигаются нескончаемые толпы, взрываются фонтаны света, мечутся по облакам лучи лазеров, летают в небесах перламутровые бабочки, и множество светящихся существ – светляков, сверчков, божьих коровок, кузнечиков, богомолов, – прозрачных и пульсирующих светом, проходят нарядными колоннами, прославляя чудный миг торжества. И все замерли, приумолкли, когда на реке, в млечном зареве, возник великан, переставляя столпы своих ног, сваливая с плеч ртутное варево тумана, медных испарений, непрерывно текущих зеленоватых ручьев электросварки. Над ним, прикрывая от возможных атак из космоса, носился челнок «Колумбия», то и дело сбрасывая на Москву шаровые молнии.

Плужников почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Обернулся, перед ним стоял Сокол: все так же красив и строен, в легкой кожаной куртке, без шапки, с золотистыми, коротко подстриженными волосами.

– Смотрел, как ты пробираешься… Отвлек этих сук от тебя… Что, пришел полюбоваться, как всем нам приходит каюк? Как Россию-матушку закрывают и опечатывают?

– Вроде бы нет таких печатей, чтобы на Россию навесить…

– А вон людям печать зверя на лоб поставили, – кивнул Сокол на гуляющие толпы, где у каждого на лбу переливалась крохотная многоцветная росинка.

– Зверек безобидный, мышка… Бензинчиком протер, и сотрется… Есть посерьезней забота…

– Никак ты его хочешь уделать? – Сокол смотрел, как вдали, похожий на туманный огненный смерч, приближается по реке медный колосс.

– Думал, он один заявится… Не рассчитывал, по правде сказать, на «Колумбию»…

– «Колумбию» возьму на себя! Ты занимайся болваном, а я полечу в небеса! Я же Сокол! – Спортсмен повел молодыми плечами, словно пробовал под курткой крылья. – В селе, где матушка моя похоронена, они хотят кладбище заровнять, навезти кенгуру и жирафов и устроить сафари-парк! Устрою им в небе сафари!..