Читаем Крейсерова соната полностью

Исполин распался на отдельные ломти. Остались стоять одни обломанные по колено ноги. Из них вылезали изможденные рабы, расправляли утомленные плечи. Их обнимали, угощали оставшимся от пиршества виноградным соком и яблоками.

Страшное побоище завершилось. Медная поднебесная башня, где затворились несметные силы Зла, была сокрушена. Узрев свой позор, разом обессилев, страшась возмездия, демоны покидали Москву. Срывались с жестяных крыш и голых деревьев бульвара. Пробивали волосатыми лбами кирпичные стены домов и неслись опрометью, путаясь в проводах. Лопалось то одно, то другое окно в великосветских домах, и оттуда в брызгах стекла выбрасывались ревущие чудовища, взмахивая перепончатыми крыльями, мчались прочь.

Тучи демонов излетели из Дома Правительства, многие в цепких лапах держали папки с документами, а также конверты с «откатом». Тьма рогатых в панике покинула Старую площадь, где вольготно размещалась Администрация Президента. Множество косматых чертей улетало из редакций газет, из игорных домов и притонов. Два миллиона бесов сорвались с Останкинской иглы и исчезли в ночных небесах.

Иные московские храмы содрогались от великих трясений. Пробивая рогами запертые двери, выносились косматые чудища. Сонмы крылатых химер и мохнатых монстров вырвались с диким воем из главного собора Москвы, мчались, удерживая в руках выхваченный из фундамента камень Соломонова храма. И собор воскрес и очистился. Из его каменных стен исчезла мертвенная голубизна. Появился нежный, как у топленого молока, бело-золотистый оттенок. Позолота просветлела. Иконы, которые доселе были забиты золочеными досками, все разом открылись и стали мироточить. Сами собой возгорелись лампады и свечи. На запертой колокольне в столь поздний час заиграли колокола. На главной стене, нежно и чудно, в целомудренных ризах, в белом венчике из роз, просиял Иисус Христос.

Плужников стоял на горе среди ликующих толп, глядя на небесный крейсер. С борта опустился к нему стеклянный трап. Командир сделал знак, чтобы он поднимался. Ступив на трап, он медленно восходил, оборачиваясь, прощаясь с людьми, посылая прощальный поклон Москве. Поднялся, стал в строй, на свободное, сберегаемое для него место. Дивный Ковчег, окруженный волшебным блеском, ушел в небеса, оставив после себя негасимую зарю.

И все, кто был на Воробьевых горах, ахнули. На лесистых склонах, где недавно чернели безжизненные, засыпанные снегом деревья, теперь цвели липы. Нинель прижимала к губам душистую ветку, целовала медовый цветок.

Наутро над Москвою сеял колючий снежок. Подгонял на тротуарах зябких прохожих. На Тверской-Ямской открылась новая булочная под названием «Хлеб наш насущный». Привезли из пекарни свежую выпечку. Московская бабушка купила краюху, нюхала теплый хлеб, приговаривая:

– Слава Богу, хватает покамест на хлебушек… А не хватит – добрые люди помогут… – Шла, сияя синими глазками, жевала вкусный ржаной мякиш.