Читаем Кредиторы гильотины полностью

Оставим Ладеша и Панафье, обсуждающих добытые сведения и строящих новые планы поимки таинственного аббата, и приведем читателя к одной парижанке, имя которой стало ко времени описываемых событий довольно известным в парижском полусвете. Ее красота и таинственное прошлое интересовали всех. Журналисты уже начали приписывать ей разные остроты, что доказывало ее неспособность говорить их. Одна газета даже не побоялась посвятить ей три столбца в фельетоне. Эту женщину звали «Дама с фиалками». Мы дадим ей это же имя, введя читателя в маленький прелестный особняк под номером 83 на улице Шальо, где, как говорили, Дама с фиалками жила уже месяц.

В течение целого месяца на каждой скачке, на каждом празднике определенного круга появлялась высокая девушка в щегольском наряде, непременно с громадным букетом фиалок в руках. На всех премьерах она занимала первую ложу у сцены. Женщину эту совершенно никто не знал. Появлялась она всегда в сопровождении другой, выглядевшей немного старше и не так изящно одетой. Иногда в глубине ложи появлялась фигура мужчины, которого, однако, никто не видел. Его присутствие скорее угадывалось по тому, как молодая женщина оборачивалась назад, чтобы поговорить с ним. Так как никто не мог узнать ее имя, то ее называли «Дама с фиалками». Но мы не станем мучить читателя и скажем, что таинственная Дама с фиалками была никто иная, как наша приятельница Луиза.

Эта хорошенькая девушка, с таким изяществом носившая дорогие туалеты, умевшая кокетливо усесться в восьмирессорной коляске, умевшая носить, не выглядя смешной, самые экстравагантные шляпы, – эта женщина была Луиза. Нет ничего удивительного в той легкости, с которой совершается превращение маленькой гризетки в эксцентричную кокотку.

Теперь мы попросим читателя следовать за нами на улицу Шальо, в занимаемый ею особняк.

Было около полудня. Прислуга болтала в людской в ожидании пробуждения госпожи, когда перед особняком остановился наемный экипаж. Без сомнения, приехавшая в нем женщина была другом дома, так как прислуга, открыв дверь, без слов впустила ее в дом. Поднявшись по лестнице и пройдя гостиную и будуар, молодая женщина вошла в спальню.

Комната была погружена в темноту, окна – плотно зашторены, полог кровати – опущен. Посетительница пересекла спальню, открыла потайную дверь и вошла в прелестную туалетную комнату. В глубине комнаты в алькове горничная готовила ванну.

– Я вас искала, Жюли, – сказала посетительница, обращаясь к горничной.

– Я не слышала, как вы вошли.

– Пойдите и приоткройте шторы в спальне.

– Но госпожа не приказывала будить ее рано.

– Как вы думаете, который сейчас час?

– Не больше двенадцати.

– А разве это рано?

– Я не знаю… Но госпожа приказала, и я не могу ослушаться. Впрочем, я сделаю то, что вы приказываете, если вы скажете, что я не виновата.

– Поднимите шторы, я разбужу ее. Она вернулась вчера в то же время, что и я.

– Около четырех утра.

– Значит, она должна уже выспаться.

Горничная пошла в спальню, подняла шторы и открыла внутренние ставни, а гостья подняла полог кровати. Прелестные глаза Луизы открылись. Она огляделась вокруг себя и, увидев свою подругу, с неудовольствием сказала:

– Это ты, Нисетта? Уже! Который же теперь час?

– Уже больше двенадцати.

– А я приказала, чтобы меня не будили рано.

– Ты что, хочешь проспать целые сутки?

– Я говорила мадам Левассер, – вмешалась горничная, – что вы не приказывали вас будить.

– Что за спешка? – спросила Луиза Нисетту, протирая глаза.

– Разве ты забыла, что у нас назначено свидание?

– Где?

– В Багатель.

– Ой, я и забыла…

– Мы должны быть там в час.

– Значит, я не успею одеться. Разве можно назначать свидания на это время?

– Но ведь ты сама хотела этого.

– Да, припоминаю… У меня сегодня вечером есть дело.

– Ванна готова, – доложила Жюли, входя в комнату.

Луиза поспешно вскочила с постели и побежала в ванную, в которой просидела не больше двух минут. Когда она вышла, Жюли вытерла ее и накинула голубой шелковый пеньюар, отделанный белым атласом. Луиза села на диван и вытянула свои маленькие ножки. Горничная надела на них розовые шелковые чулки и туфли. Затем вытерла волосы. Когда это было сделано, Луиза села перед туалетным столиком.

– Жюли, – велела она, – скорее приведите мое лицо в порядок.

– Как! Ты ведь знаешь, что он этого не любит. В твои годы смешно разрисовываться. Уверяю тебя, тебе это не идет. Это тебя старит.

– Но все другие это делают.

И, несмотря на замечание Нисетты, Луиза приказала подкрасить себе лицо. Она хотела быть такой же как другие, что портят свою красоту подкрашенными глазами и бровями, искусственным румянцем и мушками, являющимися необходимым дополнением смешного туалета наших модных красавиц.

Горничную все это нисколько не удивило, и она, подойдя к туалетному столику, занялась макияжем своей госпожи.

На одевание нашей Дамы с фиалками ушло больше часа. Нисетта выходила из себя.

– Это смешно. Мы заставляем себя ждать.

– Мне все равно, – отвечала Луиза. – Это тебе ужасно хочется есть. Скорее, Жюли, надень на меня платье, а то она расплачется.

В эту минуту в дверь постучали.