Труднее было убедить нотариуса открыть кабинет и немного поработать в поздний час. К счастью, среди людей, успевших убедиться в том, что Костя Таганцев – золотой человек, а потому в ответ готовых следовать его инструкциям, был и нотариус.

Так что все сладилось быстро, и посапывающий Владлен Сергеевич отдыхал в тесной компании гречишного веника всего пару часов.

Проснувшись, Потапов похлопал себя по карманам и проверил бумажник. Убедившись, что ничего не пропало, он расплатился с барменом за свой виски и щедро добавил сверху «за беспокойство».

Вообще-то за всю выпивку Владлена Сергеевича уже заплатил Таганцев, но Гоша принял двойную оплату и чаевые с чистой совестью, уверенно определив всю сумму не в кассу, а в свой карман.

Сотрудничество с органами ему отдельно не оплачивали, а виски в «Тринашке» разводили только по особым случаям, так что заработать на этом бармен не мог.

Глава шестая

В тот прекрасный день коллега Машка вытащила меня пообедать в новое кафе, соблазнив обещанием невероятно вкусного, «совсем как у бабушки», пирога с капустой.

Я не смогла устоять.

Пирог с капустой был фирменным блюдом нашей с Наткой бабушки, и с праздничного стола он неизменно исчезал самым первым: вкусный был, зараза, за уши не оттащишь! Но и дико сложный в исполнении, так что повторить его, как у бабушки, никому не удавалось, по крайней мере, я еще таких же вкусных не пробовала.

Впрочем, бабуля не выдавала рецепт кому попало, хранила его, как легендарные шотландские пикты в балладе Роберта Льюиса Стивенсона о вересковом меде. Путем подглядывания, подслушивания, расковыривания и многократных дегустаций бабулины подружки и соседки установили, что для волшебного пирога ничего особенного не нужно – тесто дрожжевое, в начинке тонко-тонко наструганная капуста, лук, яйцо, соль и перец по вкусу. Тем не менее в итоге только у бабушки получался Пирог – с большой красной буквы, украшенной вензелем. У всех остальных выходило заурядное хлебо-булочное изделие.

Хваленому пирогу из новой кафешки, пожалуй, удалось подобраться к идеалу ближе других, и все же бабушкиному он проигрывал. Чтобы окончательно убедиться в этом, я пытливо и вдумчиво слопала половину пирога размером со среднюю сковородку, и это заняло немало времени, так что с обеда я вернулась с опозданием.

К счастью, в этот поистине прекрасный день у меня не было слушания по громкому делу Сушкиной. Мне предстояло пообщаться с фигурантами другого процесса, а им было назначено на пятнадцать часов, и до этого времени было еще минут сорок.

Мы с Машкой уже вывернули из проулка на финишную прямую к месту свершения наших трудовых подвигов, когда впереди мелькнул знакомый красный рюкзачок – из троллейбуса выскочила моя Сашка.

– Притормози, – остановила я Машку, выставив шлагбаумом руку.

– Почему?

– Видишь тот красный пролетарский вещмешок? Это моя революционно настроенная дочь идет.

– Сашка? Так давай ее догоним, мы с ней давненько не виделись…

– Мы этого делать не будем!

Я усиленно затормозила и даже оттащила Машку за ближайший фонарный столб. Уже там объяснила:

– На крыльце стоят тетки из канцелярии, а я не хочу, чтобы они увидели, какой гримасой встретит меня родная дочка. Меня достаточно часто и активно полощут в желтой прессе, если к этому добавятся еще и пересуды на работе – это будет уже перебор.

– У-у-у, как все запущено, – Машка сочувственно вздохнула и вняла моим доводам.

Мы дождались, пока Сашка войдет в здание, и только потом пошли к крыльцу. В холле расстались, и Машка направилась к лестнице – с бойким каблучным цоканьем взбираться на свой третий этаж, а я в невесомых балетках неслышно зашагала по коридору. Свернула за угол – и тут же отпрянула, снова прячась.

Зачем?

Стыдно признаться, но честно скажу: для того чтобы подслушать.

Совсем рядом, за углом, под дверью моего кабинета беседовали две девицы – моя дочь и еще какая-то барышня. Разглядеть я ее не успела, заметила только толстую льняную косу – она эффектно контрастировала с синим джинсовым плащом.

Собеседница сидела на лавке у двери, Сашка стояла перед ней, перекатываясь с пятки на носок и насмешливо вопрошая:

– Что, госпожа судья заставляет себя ждать? Я нахмурилась, а незнакомка добродушно ответила:

– Да нет, это я явилась на час раньше. Еще вчера была в Самаре, забыла часы перевести, а там плюс один к московскому времени.

– Сама-а-ара? – повторила моя дочь таким тоном, словно ей было сказано «Суматра». – Масштабно работает наш самый справедливый в мире суд! Поблизости всех свидетелей уже выбрали?

– Я не свидетель, – все так же добродушно сообщила светловолосая, подвинувшись на лавке. – Да ты садись… Я – истец!

– Ого, – Сашка повела плечами, скинула рюкзак, опустилась на лавку. – И чего же ты истчешь?

– Знамо дело, справедливости! – заокала девица, моментально преобразившись в крестьянку из поволжских степей. – Корысти не ищу, на милость уповаю…

– О, ты тоже смотришь «Сельскую жизнь»? Прикольный сериал, девчонка эта смешная, как ее – Глаша?