– Мы должны быть уверены, что Волков не включит заднюю и не найдет способ договориться с нашими оппонентами.

– Надеюсь, что до этого не дойдет, но если понадобится, то отморозки Вацлава сделают большую яркую картинку для СМИ и общественного мнения, полностью исключающую маневр примирения.

– Я тоже надеюсь, что до этого не дойдет и давай уже наконец поедим.

Какое-то время двое наслаждались трапезой, пока один не остановился в задумчивости и, немного поколебавшись, выдавил из себя:

– Мне в голову пришла одна мысль, раз уж ты заговорил о распаде.

– Излагай.

– Ты когда-нибудь задумывался, насколько большим был Союз? Ну, я имею в виду, его возможности, потенциал, масштабы промышленности.

– Ты, друг мой, сейчас этой серебряной вилкой ковыряешь этот изысканный гусиный паштет именно потому, что у Союза был огромный масштаб, на всех наших хватило.

– Мелко мыслишь – разве это его реальный потенциал?

– Так и ртов много, на всех вилок не хватает.

– Ты все эти рты в лицо знаешь, а голытьбу, нюхающую пот из твоих подмышек со своими понтовыми машинками и яхточками можно даже в расчет не брать.

– Так, к чему ты клонишь?

– К тому, откуда взялась эта новая угроза и чего от нее ожидать.

– Ты их за кого принимаешь, за новое политбюро?

Сидящий напротив человек облизнул губы, сделал глоток из бокала и продолжил:

– Союз был настоящим левиафаном, на трупе которого выросли новые организмы. Может быть, он был столь огромен, что даже спустя десятилетия после его смерти отдельные его части еще агонизируют? Помнишь нумерованные города? А ты уверен, что они все раскрылись после распада? И куда шла львиная доля ресурсов Союза, что в итоге прошла мимо нас, а ближе, чем мы, к ним никто не подобрался?

Собеседник напрягся:

– Пётр, а ты точно все мне рассказал?

– Ты знаешь все, что знаю я, – ответил Макаров почти без паузы.

3000 км от ресторана в центре Москвы, то же самое время.

Под гранитной толщей породы в рукотворных галереях, не видевших дневного света, кипела жизнь. Мягкая пульсация ощущалась в коридорах за несколько километров от сборочных цехов Завода Тяжелого Машиностроения имени В.П. Мягкова. Привычный сигнал возвестил об окончании очередной рабочей смены и вереницы работников обоих полов потянулись к платформам, которые развезут трудящихся по домам. Большую часть тяжелой работы выполняли высокоточные пневматические автоматы, созданные на этом же самом заводе и гордо со всеми на то основаниями носящие клеймо со знаком качества. В условиях практически полной изоляции и ограниченности ресурсной базы, производство брака было недопустимо, автоматы работали с минимальными допусками и многократным запасом надежности по самым строгим ГОСТам. Но самый ценный ресурс предприятия, восполнение которого занимало десятилетия – это люди. Все рабочие условия до мельчайших деталей соответствовали СНиПам: освещенность, влажность и движение воздуха, цветовая схема помещений, температура – контролируются с высочайшей точностью. За все автоматизированные процессы анклава отвечает ЭВМ-П1000р, опытный образец вычислителя с нейронно-аналитическим модулем для избирательного решения распределенных задач, отвод тепла от которого покрывает 3.5 % тепловых потребностей комплекса. Операторы работали с компьютером через повсеместно расположенные терминалы, оснащенные устройствами ввода и преимущественно черно-белыми плоскими мониторами. Полностью автономное предприятие функционировало 24 часа в сутки, обеспечивая себя энергией от компактного реактора холодного синтеза серийного образца, построенного еще в 1993 году и до сих пор не дававшего сбоев. Численность жителей подземного моногорода-предприятия составляла около пятнадцати тысяч человек, включая четырехтысячный гарнизон, вооруженный по последнему слову советской техники образца 2015 года.

Глава 2

Иркутский завод карданных валов, Иркутск.