Читаем Красный анклав полностью

– Лапуля, давай-ка мы с тобой проедемся по магазинам прямо сейчас. У меня сегодня такое хорошее настроение, что я непременно хочу тебя чем-нибудь порадовать! Только оставь дома мобильник, не хочу, чтобы кто-то нас беспокоил. Давай, одевайся быстрее и поехали!

Во дворе элитного жилого комплекса было довольно тихо – состоятельные жильцы практически все покинули город ещё до начала осады, а оставшиеся предпочитали лишний раз по улицам не шастать. Макаров отпустил служебную машину и охрану, однако всё равно буквально сразу после его приезда у двух противоположных концов двора припарковались два неприметных автомобиля – Форд чёрного цвета и Киа синего. Из машин никто не выходил, люди просто сидели и наблюдали. Из одного подъезда вышла шумная подвыпившая компания и покачиваясь волной двинулась по тротуару в направлении выхода из двора. В другую сторону направились вышедшие из соседнего подъезда два мужчины в плащах. По какому-то совпадению обе группы одновременно оказались напротив приехавших ранее автомобилей, в руках людей откуда-то возникло заглушенное автоматическое оружие. Убедившись, что никто не выжил, все шестеро скрылись за углом дома. После чего, прямо к подъезду Макарова подъехала комфортная, но не вызывающая никакого интереса у обывателя иномарка. А через 10 минут в неё сели мужчина и златовласая девочка. Автомобиль в сопровождении столь же неприметного микроавтобуса отправился в сторону МКАД.

Москва, Центральная Клиническая Больница.

Пёстрая делегация, явно нервничая и поглядывая в окна на молчаливый лес, быстро продвигалась по коридорам к нужной палате. Сопровождал генералов и чиновников главный врач, сбивчиво объясняя, что хоть его люди и сделали всё возможное для срочного прерывания курса 'лечения', но гарантий связности сознания и мыслей Волкова он дать не мог. Генерал лишь отмахнулся – у них всё равно не было никакого выбора. Им нужен был Волков и срочно! Подойдя к двери указанной палаты, он коротко кивнул сопровождавшим их охранникам и опешившего главврача тут же увели под руки.

Войдя в палату, они увидели сидящего посреди кровати человека с измождённым лицом, который смотрел на них со смесью ненависти и презрения. Чтобы унять головокружение, президент Волков обеими руками вцепился в края своих нар:

– Как интересно! Меня вдруг снимают с иглы, пичкают стимуляторами, и тут появляетесь вы. Что бы это могло значить? Мы победили? Надо обратиться к нации с поздравлениями? Хм, ну если бы мы проиграли, то, наверное, вы бы уже кормили червей где-то в безымянной канаве.

Волков бодрился, вымучивая из себя едкий сарказм, но сам же внутри трясся от страха, от страха того, что он больше не нужен им живым. И от ещё большего страха, что снова понадобился.

Генерал Теняшин взял слово:

– Алексей Иванович, мы здесь, чтобы прекратить ваше преступное заточение! Всех причастных уже задержали и будут судить за государственную измену, мы даже представить себе не могли, что с вами творят под видом лечения! Вы нужны нам и народу России, особенно в этот ужасный час. Вся надежда только на ваше мудрое руководство как легитимного правителя Российской Федерации, способного вести диалог как с союзниками, так и с врагом. Все вместе мы найдём возможность обернуть катастрофу победой как не раз уже делали наши великие предки!

Обессилев, Волков откинулся на стену. Он обильно потел и тяжело дышал – резкий отказ от препаратов и глушение их эффектов другими сильно лихорадили измученный организм. Он выдавил из себя смешок:

– Ну конечно, как я сам сразу не догадался. Макаров и вас бросил в чан с дерьмом? Где этот мерзавец, вряд ли у кого из вас хватило духу взять его за яйца. Где он?

– Поедемте в Кремль, прочь из этой пыточной, там мы введём вас в курс дела. К сожалению, нет возможности дать вам передышку даже в несколько дней, чтобы прийти в себя. Обстановка – критическая.

Волков понял, что бесполезно сопротивляться и придётся снова взвалить на свои плечи эту ношу, а если потребуется, то и пойти ко дну вместе со всем этим чёртовым Кремлём. Доказав себе и другим, что он не Макаров, возомнивший себя гением интриг, но обосравшись сбежавший с вершины Олимпа. Хотя просидеть под морфием до самого конца света было не самой плохой альтернативой такому яркому финалу жизни.