Читаем Красавица в черном полностью

Но Макнэр подлил масла в огонь полыхавшей в нем ярости. Он сидел рядом с миссис Хьюз и рассказывал какой-то, по-видимому, пикантный анекдот. А она смеялась! На миг у Джона потемнело в глазах от ненависти ко всем этим очаровательным джентльменам с их непринужденным обращением и светским лоском. Они легко пролагали себе дорогу в обществе своим шармом. Им легче легкого было заставить женщину улыбаться. Какой прок от модной одежды, если тебе не хватает легкости и непринужденности?

Наверное, его чувства отразились на лице, потому что в комнате наступило молчание. Даже мисс Крукшенк, которая собиралась было подойти к нему, замешкалась.

Все негласно ждали, когда миссис Хьюз, обладавшая мужеством воина, подойдет и заговорит с ним.

– Могу я чем-то вам помочь, милорд? – спросила она спокойно.

Ему бы следовало рассердиться на нее. Это она виновата в том, что своей неуместной инициативой заставила Джона снова встретиться с братом. Но стоило ему взглянуть в полные тревоги серо-голубые глаза, вспомнить, что она ничего не знала о его отношениях с братом, как он обнаружил, что не может обратить свой гнев на нее. Бушевавшая в нем злоба поутихла по крайней мере на то время, что он мог стоять рядом с ней, вдыхать исходящий от нее запах розы, смотреть на ее мягкую щечку и мечтать прикоснуться к ней…

Кто-то из гостей заговорил, и миссис Хьюз пришлось повернуться к нему. Джон отошел к камину и уставился на огонь, словно желая погреться, хотя на самом деле ему нужно было совсем противоположное. Клокотавшее в нем бешенство превосходно горячило кровь.

Вошедший следом за ним Габриель что-то негромко сказал жене, и леди Габриель подошла к Марианне.

– Надеюсь, вы извините нас, но у меня что-то сильно разболелась голова. Боюсь, нам лучше откланяться. Спасибо за вкусный обед и чудесный вечер.

«Чудесный?» – едва не фыркнул Джон.

Он повернулся и увидел, как его братец вежливо кланяется миссис Хьюз. Через минуту дверь за обоими, слава Богу, закрылась.

Бессмысленно было надеяться на приватный разговор с миссис Хьюз, хотя только это могло бы доставить ему удовольствие и облегчить раздираемую муками душу. Не находя в себе сил поддерживать общую беседу, Джон решил последовать примеру брата. Он как можно приветливее попрощался, сделав вид, что не заметил разочарования на лице мисс Крукшенк. Выражение лица миссис Хьюз понять было труднее, но ему почудилось, что в ее глазах он прочитал неподдельное беспокойство.

– Я зайду завтра, – пообещал Джон, прошел в прихожую, взял шляпу и перчатки у лакея. Ландо ожидало его у подъезда. Он сел в экипаж и наконец-то получил возможность сколько угодно хмуриться и скрипеть зубами, не опасаясь, что его обвинят в невежливости.

Габриель уехал домой со своей прелестной женушкой, а он вернется, как всегда, одинокий, и никто не встретит его, кроме преданной Крошки.

И эта желчь внутри, это тоскливое одиночество… Он обречен терпеть их до конца дней. Даже когда он женится, если женится на мисс Крукшенк, обретет ли он мир в душе? Джон тяжело вздохнул. Как мужчина, он понесет бремя судьбы и не погрязнет в жалости к себе. Габриель получил от Бога красоту и обаяние, а Джона, который даже до болезни никогда не чувствовал себя непринужденно в обществе брата, вероятно, поразил гнев Божий. И теперь смотреть на него – нелегкое испытание для людей. Он обезображен на всю жизнь. Может, его и можно пожалеть, но полюбить – никогда! Для разборчивой чувствительной женщины он явно не пара, а отвращение к самому себе, которое жило в нем, стало еще более едким…

Путь до гостиницы был неблизкий. В темноте роились злые духи – воспоминания более страшные, чем призрак из рассказанной на ночь сказки.

Но вот ландо остановилось у гостиницы, и Джон выбрался на тротуар. Когда он вошел в холл, из буфетной выглянул слуга. Джон отмахнулся от его услуг и направился наверх, в свою комнату. Там к нему навстречу бросилась Крошка, уперлась лапками в его чистые чулки сомнительной чистоты и радостно тявкнула.

– Сидеть, моя девочка, – велел Джон и наклонился, чтобы почесать ей головку. – Да, я тоже по тебе скучал. Идем прогуляемся перед сном.

Собака много часов провела взаперти и сейчас радостно запрыгала вниз по ступеням. Джон вывел ее на улицу и пошел по наиболее темной стороне. В это время суток дорога была почти пустынной. У следующего дома он остановился и подождал, пока собака сделает свои дела. Сейчас они вернутся… он выпьет вина – бокал или даже два. И кому какое дело, если у него завтра и разболится голова? Боль, которую он так давно носил в себе, со временем притупилась. Он уже смирился было с судьбой, но вот эта боль снова проснулась, стоило ему увидеть младшего брата, счастливого в браке, а особенно миссис Хьюз, к которой его влекло с каждым днем все сильнее. Но до тех пор, пока он оставался помолвлен с ее племянницей, он не имел возможности даже ухаживать за ней. И как мог он бросить невинную доверчивую девушку? Это едва ли вызовет в ее тетушке симпатию к нему.