Закрыв глаза, я растворился в моменте. Весь стресс и напряженность исчезли, когда я сосредоточился только на моменте. Жар ее тела напротив моего. Чудесная мягкость ее губ. Легкая смесь пота и духов. Часть меня знала, что у нее только что был секс с Майком. Что она только что размазала свою сперму по моей рубашке и брюкам. Там, где у других парней эта мысль вызвала бы отвращение, это только побудило меня обнять ее крепче. Целовать ее с большей страстью.

Потому что прямо сейчас? Эмма была моей.

Мое.

И никто никогда не овладел бы ею так, как я овладел прямо здесь, прямо сейчас. Никто, кроме меня.

И это был максимум, к достижению которого ничто другое и близко не могло приблизиться.

Прервав поцелуй, она отстранилась. Она посмотрела на меня своими дикими глазами. Дикая интенсивность, которую я высвободил. Ее рот был слегка приоткрыт, дышала она довольно тяжело, пытаясь отдышаться после наших долгих поцелуев.

“Добро пожаловать на пятый уровень”.

Затем она улыбнулась. Улыбнулась не потому, что была взволнована всеми будущими махинациями, в которые мы попадем. Не потому, что она думала обо всех способах, которыми она будет дразнить и мучить меня.

Эмма улыбнулась только потому, что была счастлива.

A / N: Отсюда ссылка на обычную историю для нужд главы 37.

Глава 37 Потребности

Эмма не явилась на сеанс. Я тоже не ожидал, что она придет. Мои сообщения остались без ответа, и когда я попытался позвонить, она отправила их на голосовую почту.

Сессия в любом случае оказалась провальной. Сделано было немного. Особенно Оуэн и Бен казались потерянными. Ее отсутствие заставило меня осознать, насколько она интегрировалась в группу. Я мог видеть это и в других тоже.

Я позвонил заранее. Мы были сосредоточены на других вещах, и ни у кого, казалось, не было никакой энергии.

Было больно видеть, какой важной она стала. Если бы она решила, что это все, и пошла своим путем, наша группа никогда не была бы прежней. Удручающим было то, что я чувствовал себя нормально с этим. Мы были вместе около четырех лет, и, помимо Майка, я была вынуждена посмотреть правде в глаза: наши отношения никогда не были такими глубокими. Конечно, у нас были некоторые схожие интересы и все такое, но Оуэн был мудаком. Бен был в порядке, но мы никогда по-настоящему не общались за пределами группы. Трент… был Трентом. Даже спустя четыре года я почти ничего о нем не знал.

Неудачники, которые объединились по необходимости, а не по глубоким узам. Раньше у нас все было хорошо, потому что не с чем было сравнивать. Эмма принесла энергию, которую никто из нас не мог воспроизвести. Ее присутствие изменило группу так же сильно, как она изменила меня.

И то влияние, которое она произвела, вывело меня из себя. Не из-за изменений, а из-за того, насколько она была встроена в мою жизнь. Даже моя группа друзей, изгои практически по всем меркам, не была пощажена. Я даже не осознавал этого, но она каким-то образом затронула почти все в моей жизни.

И все же, какое влияние я оказал на ее жизнь? Убрать ее из своей жизни было все равно что вырвать растение с корнем и отбросить в сторону. Заметит ли она вообще мое отсутствие?

Просматривая какую-то мангу, на которую я подписывался, я проигнорировал звонок в дверь. Было воскресенье, и последнее, чего я хотел, это иметь дело с каким-нибудь продавцом или миссионером, навязывающим мне свою церковь. Я бы позволил маме или папе разобраться с этим.

Итак, тихий стук в мою дверь заставил меня подпрыгнуть, когда я обернулась. Дверь не была закрыта, поэтому было немного странно, что раздался стук. Обычно мои родители просто звали меня. Увидеть Эмму, стоящую там, было последним, чего я ожидал. Пятница закончилась не очень хорошо, и вчера она окончательно меня отшила.

У нее была мягкая улыбка, когда она стояла в дверях. “Немного разочарован, что не застал тебя в неподходящий момент”.

“Что ты здесь делаешь?” Я не хотел показаться таким резким, но, думаю, я все еще был зол после вчерашнего. Пятница была плохой, но полностью игнорировать меня? Что меня по-настоящему взбесило, так это то, что моей первой реакцией при виде нее было выпустить гнев, который я держал против нее за это.

Милая улыбка исчезла. “Чтобы извиниться. Мое поведение в пятницу и вчера было ... нехорошим”. Для человека, который временами казался мастером слова, сейчас ей было нелегко. “Ты был прав. Я не в том положении, чтобы диктовать, с кем ты проводишь свое время или что ты с ними делаешь. Я ... потерялся в этом”.

“В чем?”

“Наша игра. В конце концов, это все, что есть: игра”.

Проведя рукой по лицу, я вздохнула. “Все... хорошо. Извинения приняты”. И вот так я снова ставлю фигурку вертикально. Пьеса, которую она опрокинула бы. Снова и снова.

Она больше ничего не сказала, неловко стоя там. Я позволил тишине затянуться. Я просто был не в настроении форсировать события.

“Ты сожалеешь об этом?”

“А?”