Читаем Красавица полностью

Мора еще злилась на Хенну, повторяя про себя ее последние слова. Мучительно хотелось придумать что-нибудь обидное в ответ, что-нибудь позаковыристее и погрубее, но в голову ничего не приходило. Да еще голос внутри так и шептал: Хенна может быть права. Что, если не все готовы кричать ей в спину оскорбления? И что, если проблема вовсе не в шраме, а в том, как Мора себя держит? Она всегда думала, что единственный способ обрести нормальную жизнь – исправить себе лицо. А если есть другой путь?..

Она ведь и вправду трусиха. Молчаливая, безответная трусиха, которая только и делает, что жалеет сама себя. И выходит, что самомнение у нее и правда огромное.

Глаза наконец привыкли к полумраку, амфитеатр с сидячими местами проступил из темноты, и Мора присела сбоку, на первый свободный стул.

– Если других опоздавших больше нет…

По воздуху брызгами разлетелась голограмма, и зал осветился. Если раньше Мора могла различить только неясный силуэт преподавателя, то теперь она рассмотрела его как следует. Высокий, худощавый, он отличался от тех учителей, которых Мора уже успела здесь увидеть. Одетый в черный костюм с таким же черным щеголеватым платком на шее, он словно всем своим видом утверждал, что правила, принятые в университете имени Его Святейшества Коддо, его не касаются.

Вытянув повыше ладонь, над которой зависли неоформленные частицы голограммы, преподаватель кивнул, и частицы стали собираться в шар. А затем безо всякого предупреждения этот шар вспыхнул, и Мора зажмурилась.

Когда она открыла глаза, вокруг все плыло. Она не сразу осознала, что стены аудитории растворились, пропали ряды столов и стулья, но и студенты, и преподаватель не исчезли. Их фигуры колыхались в воздухе и излучали странное свечение, как будто все они превратились в призраков, а обстановка вокруг проступала прямо на глазах, как будто ее кто-то отрисовывал.

У Моры перехватило дыхание. Прямо под ногами зияло темно-фиолетовое, бесконечное, жуткое дно Бездны. Мора просто висела в воздухе. Перед ней мелькнули какие-то канаты, и она потянулась, чтобы за них схватиться, но пальцы ее прошли сквозь бечевку, встретив только легкое сопротивление, от которого кожу покалывало жаром. Равновесия, впрочем, Мора не потеряла. Ни в какую Бездну она падать не собиралась.

Мора вскинула взгляд: остров нависал над ее головой жуткой свинцовой массой. Голую скалу облепляли бурые, залатанные глиной домишки – бесформенные, больше похожие на гнезда каменных стрижей. Помельче и покрупнее – явно жилые постройки и большие, чадящие дымом исполины производственных цехов, уродливые, как горы оплывшего воска. И у всех округлые окна затянуты кусками полиэтилена, а двери – листами металла.

От постройки к постройке тянулись навесные мостки: свисая с укрепленных прямо в скальной породе опор, они составляли такую запутанную систему дорожек, что больше напоминали паутину. Если магистралями и улочками на Втором служили крыши-террасы, то здесь их функцию выполняли вот эти неустойчивые, зависшие прямо над чернотой Бездны тропки, сколоченные из металлических обрезков. Несколько мостков вело выше, к самой кайме острова, где, вероятно, стоял заслон и начиналось Второе кольцо. Но отсюда знакомых террас разглядеть не удавалось.

Пахло горелым. На зубах скрипело, в легких першило, и нестерпимо хотелось откашляться. По мосткам мимо Моры прошел человек в засаленной куртке, но тут же остановился, глядя прямо на нее; от него резко пахнуло немытым телом и чем-то кислым. С перехода чуть выше засвистели, ловко балансируя по самому краю, два чумазых пацаненка – они тоже кого-то заметили. Дородная женщина в потрепанном платке выглянула на крыльцо рядом и замерла.

Очевидно, все эти люди видели их – всю аудиторию – призрачными копиями, у которых едва ли можно было разобрать лица. Интересно, что жители Третьего сейчас думали? Как они объяснят друг другу появление прямо в воздухе всех этих «призраков»?

У Моры закружилась голова, но тут мостки стали таять. Пропал и человек в засаленной куртке, и мальчишки, и дородная женщина, а вместе с ними – и громада острова над головой. Привкус гари на языке исчез: они вернулись в аудиторию.

– Полный психоэмоциональный перенос. Аудиальное, визуальное и тактильное погружение.

Преподаватель ходил по возвышению, заложив большие пальцы в карманы жилета. Лицо его сохраняло скучающее выражение.

– Сейчас вы увидели то, чего еще не демонстрировали широкой публике. Разработка корпорации «Эгос» – чип, который позволяет увидеть и ощутить то, что невозможно увидеть и ощутить в собственном теле.

По аудитории прошел взбудораженный шепоток, но преподаватель, словно не замечая, продолжал:

– Чип встроен в мою карту и воздействует на мозг тех, кто находится в непосредственной близости. Именно этот чип позволил сейчас нам с вами совершить небольшое путешествие на Третье кольцо. Готов поспорить, никто из вас – добровольно и физически – не хотел бы там побывать.