Читаем Красавица полностью

Желудок сжимался. Пирожные в спальне Мора едва надкусила, а по-настоящему она ела в последний раз еще на Втором… – завтракала бурой похлебкой из злаков, которую мама в честь праздника сдобрила сиропом из воздушного ореха. Та еще гадость… Но сейчас Мора выпила бы целый кувшин такого сиропа.

Пустой коридор перечеркивали розоватые вечерние лучи. Привычно опустив голову, Мора перешагивала с одной полосы на другую и думала над словами отмеченного.

Голограммами фигуры «богов» быть не могли – они не обжигают и в принципе никак не ощущаются. Голограммы – просто проекции, а то, что видел и слышал отмеченный, состояло из осязаемых частиц. А сами «боги»? Те великие, о которых привыкла слышать Мора, были бесплотны и абсолютно невещественны. Они были не реальными существами, а скорее заповедями. Бойся гнева богов и не совершай зла; радуй богов и твори добрые дела – вот что говорили братья храмов. Но представить себе великих не условными, универсальными сущностями, а вполне живыми, пусть и голографическими изображениями Мора не могла. Богов не существует.

Мора не поднимала головы, но краем глаза заметила движение в конце коридора. Она ускорила шаг, но этим, кажется, только привлекла внимание.

– Ты же та девчонка со Второго? – зазвучал громкий голос.

У окна, преградив ей дорогу, стояли три девушки.

– Тебя зовут Мора, да?

Мора искоса взглянула на говорившую. Высокая, черноволосая девушка – она не столько спрашивала, сколько утверждала.

– Ты на ужин? Тогда ты заблудилась. Обеденный зал – в обратную сторону.

Мора заколебалась. Недружелюбным голос девушки не показался.

– Но это ничего, мы можем тебя проводить, – продолжила она. – Ты как? Идешь? Эй?

Девчонка подошла поближе и щелкнула пальцами. Что за фамильярности? Она не глокка какая-нибудь, и щелкать ей совершенно ни к чему.

– Спасибо, не нужно. Я сама, – сдержанно отозвалась Мора.

Девушка хмыкнула:

– Ну смотри. Идти нам все равно в одну сторону. Пошли бы вместе. Познакомились бы. Я, кстати, Хенна.

Мора уже рассмотрела ее длинные, точеные пальцы с ухоженными, острыми ноготками и теперь подняла глаза на саму Хенну. Та все-таки вздрогнула, уставившись на отметину, но не отшатнулась. Только заулыбалась шире. От улыбки на ее щеках появились ямочки, и лицо приобрело неуловимо приятное, почти милое выражение. Море не очень понравился решительный тон девчонки, а еще она понимала, что ямочки делал хирург, но улыбка вышла такой располагающей, что Мора улыбнулась в ответ почти машинально.

– А это мои подруги Тала и Ри.

У Талы были желтые, как у ночного острокрыла, глаза, а у Ри – короткие светлые кудряшки, которые пружинили всей массой, словно на резиночках.

Тала неуклюже улыбнулась:

– Никогда не видела. Ну, таких, как ты. Круть…

– А можно потрогать? – восхитилась Ри, пожирая взглядом отметину.

Мора отступила, и Хенна тут же одернула подруг:

– А ну-ка отбой. Где ваши манеры, девочки?

Ри шлепнула себя по губам:

– Молчу!

– Так у тебя что, эта штука с рождения? – не сдержалась Тала.

– Девочки! Ей и без вас таких дурацких вопросов хватает. Мозги-то подключите.

Хенна закатила глаза, а потом обернулась к Море:

– Ты же недавно приехала, да?

Мора осторожно кивнула.

– Тем более! Ну-ка. – Хенна протянула ей локоть. – Пойдем. Без разговоров. Обещаю, от меня никаких тупых вопросов ты не услышишь. Сегодня я беру над тобой шефство.

– Шефство?

Кажется, Хенна привыкла всё за всех решать.

– Важные гости – это по моей части. И потом, тебе сейчас проходу не дадут. Тебе оно надо?

Мора повела плечом. Пожалуй, именно этого она и боялась – толпы. Она и на Втором не понимала, как себя вести, а что будет здесь?..

– Ну вот, – закивала Хенна. – А со мной к тебе ни один дурак не сунется. Ну, согласна? Все, пойдем скорее, есть ужасно хочется.

– Пойдем-пойдем, – шепнула Тала, все так же бесцеремонно рассматривая лицо Моры.

Море не особо понравилась эта напористая компания, но она решила, что входить в обеденную залу лучше с ними, чем в одиночестве. По крайней мере, эти трое не тыкали в нее пальцами и не шарахались.

Обеденный зал – высокий, круглый, полный света – бурлил, как котел с похлебкой. Заполненный до отказа, он шелестел сотней голосов, колыхался, грохотал смехом. Маленькие, ловкие рики проворно выкладывали на столики угощения, а студенты тут же растаскивали их по тарелкам. Воздух был плотный, горячий, густой, а от света, шума и гама хотелось зажмуриться.

Хенна лавировала в толпе, как рыбка в водорослях Кольцевого канала.

– Дрейя! – бросала она. – Новые глаза? Шикарно! – Потом оборачивалась: – Масс! Тебя где весь оборот носило? – Хлопала по плечу: – Напомни мне потом про туфли, ладно? – Вставала на цыпочки и махала рукой: – Шай! Ты почему ко мне не заскочила? – Наклонялась и приобнимала за плечи: – Рафф, ты, что ли? Соскучилась – жуть!

И каждому представляла Мору:

– Мора. Та самая.