Читаем Красавица полностью

Кудрявая. Она была здесь – стояла у арок, за которыми темнел внутренний дворик с садом, и неотрывно смотрела на женщину в длинном платье, которая стояла чуть сбоку, в сумеречной тени.

Рей чуть не задохнулся. Конечно, Ица ошиблась!.. Кудрявая жива… От облегчения он уже шумно выдохнул, как вдруг позади что-то звякнуло, и он обернулся. По левую руку через комнату тянулась длинная обеденная стойка: ваза с крупными алыми соцветиями, больше похожими на мордочки рик, блюдо с фруктами, приборы на салфетке… В руке у Ицы блеснул столовый нож.

Рей перехватил взгляд кудрявой. Она, кажется, еще не видела ножа, не знала, что Ица задумала. А вот Рей уже все понял. Если Древо заставило Ицу делить сознание с Морой, то теперь Ица хочет от нее избавиться. Ведь Мора – просто копия. Ошибка, которую нужно устранить. Там, где должна быть одна, двоим тесно.

– Ица, нет! – успел крикнуть Рей.

Ему не хотелось, чтобы Ица это сделала. И не потому, что его уже тошнило от мысли о тех телах, которые она бросила на своем пути. Нет, Рей не хотел, чтобы Ица причинила вред Море совсем по другой причине.

В эту бесконечно долгую долю секунды Рей смотрел в глаза Море, один – светло-синий, другой – красный, и чувствовал на губах ее короткий нелепый поцелуй. Такой глупый и неуверенный, как будто он был первым. Как будто в нем было куда больше, чем страх или попытка проверить какую-то там безумную теорию местных воротил. Как будто она уже успела к нему что-то почувствовать. Вполне возможно, всего лишь искорку, крошечную и несмелую. Но ведь искра – это уже начало?..

Рей не дышал. Ица – просто ошибка. Его ошибка. Во всем, что она натворила, виноват он сам. Но без Ицы он ни за что бы не прилетел на этот остров. Он не нарушил бы с десяток кааритских законов, не навлек бы на себя гнев отца и, вполне возможно, всех магнумов, вместе взятых.

И если позволить себе об этом забыть – на эту самую долю мгновения, – то… разве обнимал бы он какую-нибудь другую девчонку, плачущую у него на груди? Разве вспоминал бы он о матери – самом любимом своем человеке во всей Бездне – так, будто он не отталкивал все эти обороты любое воспоминание о ее смерти?

Когда Рей бросился наперерез Ице, ему показалось, что помещение вдруг увеличилось в размерах. Он видел только столовый нож и свою руку, вытянутую вперед: нужно было выбить это неловкое оружие, от которого и умирать-то обидно. Но до Ицы было слишком далеко – Рей не успевал.

* * *

Странное это было ощущение. Мора еще помнила последнее видение с Ицей, когда она только слышала через нее – вернее, даже через само Древо – разговор Квартума, но теперь видение было странным вдвойне.

Мора смотрела на Ицу своими глазами. И на себя тоже, но уже глазами Ицы. Как будто не существовало отдельно ни ее, ни Ицы, а было что-то одно, целое и общее. В голове стало тесно от ненависти Ицы и ее желания вытолкнуть наконец соперницу вон. Но пошевелиться Мора не могла. Застыв, смотрела на туповатое лезвие столового ножа, которое направила на нее Ица, и понимала, что даже такое оружие, войдя меж ребер, запросто лишит ее жизни.

А потом Рей вдруг громко, отчетливо произнес:

– Я врал.

Ица застыла.

– Ты права. Я тебе врал, Ица.

Она развернулась. В ее руке сверкнуло лезвие – резануло по глазам алым отсветом закатного светила. Руки у Ицы были перепачканы кровью. Красное форменное платье… Зачем, откуда она его взяла? Мору передернуло, когда она поняла: Ица хотела занять ее место.

– Я тебя не создавал. Ты родилась здесь.

Рей уставился на Ицу, упрямо приподняв подбородок, в глазах его горела решимость. Мора посмотрела беспомощно в сторону – госпожа Тааре пожирала Ицу с Реем восхищенным взглядом.

– Я создал ее, – добавил Рей и указал взглядом на Мору.

Она моргнула. Где-то глубоко внутри что-то щелкнуло, и Мора почувствовала, как ее сознание уплывает.

…создал. Он ее создал. Она не человек, она подделка. Вот почему она такое чудовище. Вот откуда ее лицо, вот откуда шрам. Она – несовершенство, недочет, недоработка. Она – жалкий сорняк в благородном саду. В мире, где лица так прекрасны, ее существование – один большой просчет. А она-то думала и гадала, как так вышло, что у ее родителей – совершенно обычных, совершенных – родилась такая дочь.

Она и не рождалась. Все это ей только привиделось. Весь остров, все ее семнадцать оборотов на Втором кольце были просто фальшивкой.