Как так вышло, что он целует девчонку, с которой познакомился только утром, и ему кажется, что естественнее этих поцелуев нет ничего во всей Бездне? Почему она – такая странная, такая чуждая – кажется ему такой близкой?

Нет, Ица здесь ни при чем. И ее украденное лицо тоже. Просто от этого утра кружит голову. Просто кудрявая все равно ничего не знает про кааритов. Просто все это плохо кончится, и этот поцелуй, – возможно, последний перед тем, как его отправят в Бастион.

– Прошу простить, хозяйка…

Кудрявая оттолкнула Рея.

– Я забыла… Совсем забыла про карту! – прошептала она.

– Вынужден вас предупредить, – снова зазвучал бесплотный голос. – К вам направили несколько представителей гвардии охраны правопорядка… Моя задача – проинформировать вас и убедиться, что в случае оказания сопротивления…

– Гвардии? – ахнула кудрявая. – Шемус, зачем ко мне послали гвардию?..

Но голос молчал.

Глава 27. Кровь

Ице было душно. Комнатка была такой тесной, что выпрямись во весь рост – и упрешься затылком в потолок. Да еще этот свет, от которого режет глаза! Зачем столько света?.. Грудную клетку давило, виски сжимало болью. Хотелось вывернуться из невыносимой чужой оболочки, вырваться из липкого хаоса, который творился в голове, но как Ица ни пыталась, она не могла даже пошевелиться.

У нее опять было ощущение, что все это происходит не с ней. Ее привели в эту пустую белую комнату, в центре которой одиноко торчал стул, и заперли дверь. Было тихо, как в вакууме, но она еще долго шумела: что-то кричала, стучала в дверь, даже пару раз ее пнула.

Ице не нравился весь этот грохот и комната не нравилась. Ее тело дрожало как в лихорадке, и ей это тоже не нравилось. Она хотела, чтобы все это прекратилось, но, кажется, она ни в этом помещении, ни в этом теле ничего не контролировала.

А потом все улеглось. Ее тело опустилось на стул, и в голове стало свободнее. «Надо им было сразу меня здесь запереть, – зазвучало в ее голове. – Не плели бы все эти сказки про учебу».

Ица помнила, как ее тащили по каким-то коридорам: свет, тьма, свет, потом снова тьма и мигающие огни. Окон во всех этих помещениях не было. А еще ее везли в какой-то самоходной коробке куда-то вниз. Она чувствовала совсем рядом пульсирующую, тревожную силу Древа, но дотянуться до нее не могла. Древо ее не слышало и, наверное, не хотело – ему не было дела до Ицы.

А потом, вздохнув полной грудью, Ица вдруг перестала чувствовать под собой гладкий, холодный пластиковый стул, и ей стало полегче. Комната немного отдалилась, и Ица поняла, что не слишком уж она была и тесной – со стороны все казалось не таким драматичным.

Отпустило грудную клетку, отпустило голову. Чужое тело ее больше не сжимало. Зато Ица услышала голоса.

– Все эти смерти не имеют никакого значения.

– Да как вы можете такое говорить!

Ица моргнула. Она не понимала, откуда идет звук: тело, в котором она как будто находилась минуту назад, отдалилось. Она вообще уже едва его улавливала, зато вибрации силы Древа звучали все яснее и яснее.

– Все это несущественно.

– Они потребуют суда. Родственники погибших…

Ица сделала попытку шевельнуться, но физически больше ничего не чувствовала. Зато разум, которые все рассеивался, не способный ни за что уцепиться, вдруг собрался в одну точку, и она увидела зал с темными сводами, с которых свешивалась паутина корней. Мелкие отростки и корни покрупнее – свод был сплетен из корневой системы самого Древа, а под ним по гладкому, выложенному темной плиткой полу вышагивал человек в длинном одеянии.

– Позвольте вас прервать. Я думаю, господин Маккус прекрасно со всем разберется. Репутация Квартума очень многим ему обязана.

Высокая, стройная дама в аккуратном закрытом платье из зеленой материи стояла, напротив, не шевелясь. Руки она сложила на груди.

– Очень многим? – фыркнула она.

– Я бы перечислил все ваши легкомысленные романы, которые, бесспорно, повредили бы Квартуму, если бы не Маккус, но речь сейчас не о вас. К счастью, Маккус знает, как затыкать недовольным рты – в любых случаях.

Дама в зеленом платье отступила на шаг, а потом ее голос зазвучал глухо, как будто она с трудом сдерживала гнев:

– Мои романы – каким бы эпитетом вы их ни наградили – не касаются даже вас, Ваше Святейшество. А что касается нашей текущей проблемы, то компенсации этим людям – хуже плевка. Как будто это мы признаем ее вину. И ладно еще родные служащих… С ними проще. Но брат госпожи Ли? Вы понимаете, во что это может вылиться? Она занимала высокий пост, а ее брат служит в Центральном храме…

– Прошу вас, госпожа Тааре, успокойтесь. Присядьте. Глотните теплого шоколада. Вам полегчает.

Человек в длинном одеянии подошел к чайному столику, который окружали гостеприимно отодвинутые кресла. Не усаживаясь, он наполнил одну из чашек густой темной жидкостью, которая распространяла приторный аромат, а потом и другую. На одну указал, вторую взял в руки и немного из нее отпил.

– Очень неплохой шоколад.