Читаем Крах империи евреев полностью

Естественно, к каким же секторам экономической жизни могли и должны были обратиться евреи, уходящие из области торговой деятельности? Менее всего, конечно, к земледелию и к сельскохозяйственной деятельности, как мы знаем, уже освоенной евреями и привитыми местному населению. Ремесло, как мы на это обращали внимание, представлялось не менее скучным и давно освоенным для них родом деятельности. Люди, посвятившие профессии обучения и создания новых «игровых» площадок в экономике, вообще не склонны к личному, по крайней мере, участию в производительном труде. А именно такое только участие и мыслимо было в средневековую пору в ремесле. Евреи проникли в среднюю Европу в качестве государственных служителей, касты финансово-экономической элиты, при этом должны были выступать в качестве создателей побудительных мотивов для населения. На той ранней ступени экономического развития, на какой стояла средневековая Европа, только государственный служащий мог иметь и достаточные поводы и склонность к дальним странствованиям и переселениям. Мы видели, с какой быстротою распространились евреи в Англии и в особенности в Германии. Здесь мы находим их ранее осевшими в восточных, следовательно, более близких к метрополии областях, нежели в центральной и в западной Германии. И нам известно в то же время, что почти все евреи в городах восточной Германии к моменту их ухода в денежную сферу были едва ли не поголовно торговцами. Обычное выражение Judaei id est mercatores (евреи есть торговцы) чаще всего применяется именно к германским евреям.

Указанным характером еврейского переселения в страны средней и северной Европы и следует, прежде всего, объяснять то обстоятельство, почему земледельческие занятия и ремесленная профессия встречались среди западноевропейских евреев в средневековую эпоху лишь на более старых, восходящих еще к временам экспансии местах их поселений. Напротив, чем далее от древнейших мест еврейских поселений в Западной Европе, тем определеннее выступает торговля в качестве их преимущественного рода экономической деятельности и тем менее в то же время должны были они проявлять наклонности к производительному труду и производительной деятельности.

Но раз евреи, хорошо знающие торговые привычки и наклонности, не имели более необходимости заниматься торговлей. Раз они, с другой стороны, не имели обязанности склоняться ни к земледельческому, ни к ремесленному труду, то для них обозначился новый путь. Профессия менялы, банкира, ростовщика, словом, занятие денежной торговлей в различных ее формах. Переход их именно к этой профессии представлялся тем более естественным, что в средневековые времена между торговыми и разного рода денежными операциями существовала тесная связь. Торговые дома занимались в более или менее обширных размерах одинаково и ссудными операциями, банки при всяком удобном случае пускали свои капиталы непосредственно в торговые обороты. В частности, на примере самих евреев мы могли видеть, что они сплошь и рядом совмещали товарную торговлю с денежной. Мы видели, например, многие майнцские и вормские евреи, принимая сами непосредственное участие в торговле на кельнской ярмарке, в то же время ссужали капиталами своих менее состоятельных соплеменников и товарищей по торговому классу. Другой подобный же случай совмещения торговых и денежных операций представляют также примеры еврея из местечка Карта и еврея Иуды (Германна) из Кельна. (Gudemann. Geschichte… der Juden in Italien). Если в области торговли благодаря монопольному положению, занятому торговыми товариществами, для евреев не было необходимости оставаться, то обширная область денежных спекуляций всякого рода для них в это переходное время представлялась широко открытой.

В области денежных операций евреи, таким образом, с самого начала могли встретить со стороны остального населения лишь относительно слабую конкуренцию. Лампрехт отмечает еще, сверх того, денежную спекуляцию представителей светской знати и различает даже три эпохи в развитии залоговых операций в Европе, полагая, что этого рода операции производились по преимуществу духовенством, затем – представителями светской знати и, наконец, евреями. (Lamprecht. Deutsches Wirtschafsleben im Mittelalter. Band. I, 2 Halfte.). Однако вряд ли вообще когда-либо залоговые операции знати отличались особенно обширными размерами. Напротив, как показывают данные относительно денежной торговли знати, эта последняя имела место лишь в относительно редких случаях и притом, по большей части, в замаскированной форме. (Hoffmann. Der Geldhandel).