Читаем Крах империи евреев полностью

«Никто, – говорится и соответствующей грамоте Людовика VII, – не должен привозить или вывозить из Парижа водным путем какие-либо товары, если он не принадлежит к числу marchands de I”еаu или не состоит в товариществе с одним из членов этой корпорации». (Leroy. Dissertation sur I'origine de l'Hоtel de Ville. Peice № 3). Для того, чтобы оценить значение подобной привилегии, необходимо иметь в виду, что водные пути составляли в описываемое время единственные доступные и удобные торговые пути. Недаром, так называемое, стапельное право, предоставлявшее в руки данной компании если и не всю вообще торговлю, то, по крайней мере, господство и контроль над торговлей на известном участке того или иного важного пути, составляло важнейшее право всякой местной торговой гильдии и основу ее монопольного положения в торговле всего данного округа.

Ко времени описываемому нами почти вся торговля Франции, по крайней мере, на протяжении важнейших торговых путей, оказалась разделенной между таким монопольными торговыми компаниями. Ганза в Руане, компания marchands de I”еаu в Париже, луарская компания, jurade в Бордо, batellerie Орлеана, Сомюра, Анжера и Нанта – все это были крупные торговые товарищества, монополизировавшие в своих руках торговлю каждая в своем районе, причем влиянию их подчинялись теперь уже не отдельные города, но целые обширные территории. Так, влияние Руанской Ганзы распространилось на всю Нормандию, влияние парижской компании – на Иль де Франс.

В области торговли во Франции евреям, таким образом, все более приходилось встречаться с возрастающей даже не конкуренцией, но с чисто монополистическими тенденциями торговых компаний местных купцов, тенденциями, делавшими для них возможным неучастие в торговых операциях на указанных территориях вообще.

В таком же положении мы находим еврейскую торговлю и в области купли-продажи восточными левантийскими товарами, с течением времени все в большей и большей степени оказывающейся непосредственно в руках итальянских купцов, занимающих место евреев в посреднической торговле. Появляется корпорация, известная под названием «союза итальянских купцов, посещающих ярмарки Шампани и Франции» и объединявшая купцов различных итальянских городов. Купцы из Италии все в большем числе начинают встречаться и на знаменитых парижских ярмарках Lendit и Notre Dame de Paris так же, как и на крупнейших ярмарках, обслуживающих западную Францию. В результате, как говорит Пижонно, «царство евреев во Франции кончилось, началось царство ломбардцев».

Если, таким образом, вся левантийская торговля перешла, в конце концов, в руки итальянских купцов, то в торговых сношениях с северными странами, и, прежде всего, с Англией, евреи могли принимать еще меньше участия. Так как с самого своего возникновения вся эта торговля находилась почти исключительно в руках так называемой Лондонской Ганзы, образованной фландрскими городами с участием и многих городов северной Франции. В результате всех описанных обстоятельств, мы можем сказать, что еврейская торговля начала повсеместно переходить в руки специализированных купеческих гильдий сразу после их формирования, что позволило самим евреям заняться другим делом.

Права торговых гильдий защищались на имперском уровне. Вот наглядный пример. «Знайте, – говорится, например, в королевской грамоте Оксфорду, – что мы выразили гражданам Оксфорда согласие на все вольности, какие имели они во времена деда нашего Генриха, и, именно, на свою торговую гильдию, так что никто из не принадлежащих к гильдии не должен торговать ни в городе, ни в его предместьях». (W. Stubbs. Select Charters, 167). Аналогичные статьи, часто почти в тождественных выражениях, включались и в жалованные грамоты других городов.

Не входя в дальнейшие подробности, мы можем, таким образом, констатировать, что в Англии, как и во Франции, вся торговля сосредоточивается исключительно в руках торговых гильдий или торговых союзов. Евреи, как это не странно, если учесть постоянно муссирующиеся гипотезы об их доминирующей роли в торговле, не входили ни в те, ни в другие, и в результате очень рано, практически на заре образования торговых систем, ушли из области торговых сношений. В сущности, евреи никогда не играли видной роли в торговле, так как возникновение самостоятельной торговли и возникновение первых торговых компаний почти совпало со временем их перехода на другой участок работы, выражаясь канцелярским языком современности. И именно этим следует, прежде всего, объяснить то обстоятельство, почему евреи в Европе уже с самого начала оказываются скорее ростовщиками, нежели торговцами.

Нужно ли еще лучшее доказательство того, что значение крестовых походов для экономической жизни Западной Европы и, в частности, для экономических судеб западноевропейских евреев, далеко не было столь значительным, как принято полагать.