Особое внимание парня привлекали ключевые узлы конструкции его будущего корабля. Ядро управления пока что было не активировано. Но сразу закладывалась система двойного доступа. Через нейросеть Серга и физический контакт с помощью различных форм биометрии. Включая даже голосовое управление со стороны хозяина судна. Никакой связи с внешними ИИ. Тем более с Прометеем. Только замкнутая сеть, полностью автономная. Как место под двигатели было выделено сразу три отсека — модуля. Один для пространственного двигателя-прокола. Второй — под импульсный, стандартный, Третий — экспериментальный, модуль под те двигатели, которые еще только предстояло изучить.

Не забыли они и про грузовые отсеки. Каждый из них, по сути, является карманом свёрнутого пространства, с поддерживающими артефактными стабилизаторами. И один из таких отсеков уже испытали. Внутри малого контейнера помещалось эквивалентное пространство небольшого ангара, полностью экранированное и герметичное.

Так же следовало вспомнить и про модули утилизации и переработки — корабль не должен зависеть от внешней инфраструктуры. Так что заранее подготовленная система переработки будет работать как с органикой, так и с техникой. И, можно сказать, что, по своей сути, это будет безотходный корабль. И сё только потому, что некоторые дроны заранее тестировали вариант, при котором даже уничтоженные враги могут быть переработаны в ресурсы, включая даже их импланты и части брони.

Серг смотрел на всё это как на живое существо, которое медленно и по кусочкам рождалось перед ним. Это не был корабль. Это была проекция его воли, его гибкости, его сомнений. Он пока не знал, куда именно его приведёт путь — но знал, что этот путь будет требовать от него адаптации. И корабль должен быть не твердыней, а инструментом, меняющимся по ходу игры. И размышляя над всем этим, он даже не заметил того, как попытался провести пальцами по голограмме, что проецировалась перед ним на виртуальном экране нейросети. Это движение не имело смысла, то нейросеть отреагировала, и структура мгновенно изменилась, имитируя раздвижение внутренних отсеков.

— А если мне понадобится спрятать корабль… Например… Внутри астероида?

“ Конструкция допускает сворачивание в формат компактной платформы. — Тут же отозвалась Сима. — Маскировка возможна через пси-зеркальное покрытие и подавление энергопрофиля. ”

— А если мне придётся сражаться с десятью кораблями одновременно?

“ Рассматривается проектирование раздельных боевых модулей. — И тут ответ не задержался. — Также возможна интеграция управляемых отсоединяемых платформ. Но потребуется больше артефактов. Хотя куда проще использовать систему запуска боевых москитов.”

— Значит, я всё же строю… Не просто корабль. — Он медленно выдохнул. — Я строю… собственную реальность, да?

“ Подтверждаю. Этот корабль — ваш микромир. И только вам решать, кто в него будет вхож. ”

После таких весьма ободряющих слов, Серг коротко улыбнулся и сжал кулак. Работа только начиналась…

<p>Шаг за шагом</p>

С самого своего создания, когда был произведён первичный тестовый запуск его систем, он был обычным дроном-диагностом. Маленьким, и даже в чём-то изящным устройством, предназначенным исключительно для одной задачи — обнаружения и устранения неполадок в инфраструктуре яруса 17-B. Он не знал усталости, не знал сомнений. Его маршруты были строго определены, процедуры выверены до микросекунды, а память — начисто отформатирована от всего, что не касалось ремонта. И он был даже… доволен своей жизнью. Если бы умел быть доволен. Имя ему не полагалось. В системных логах он значился как UNIT-DIAG-17B#412. Он не мыслил себя личностью. Он был функцией. И, надо сказать, что со своими обязанностями он справлялся весьма неплохо. Как и положено было хорошо отлаженному и эффективному инструменту.

И вот, в одну из обычных смен, получив сигнал о необходимости проверить один из самых удалённых узлов связи, UNIT-DIAG-17B#412 двинулся по стандартной трассе. Он знал каждый изгиб коридора, каждый кабель, каждую гравитационную нестабильность в шахтах связи. Это была его территория. Его мир. Но на этот раз что-то было иначе. Когда он подключился к интерфейсу диагностики, чтобы начать тестирование передатчика, его внутренние фильтры обнаружили странные шумы. Они не совпадали ни с одной сигнатурой известного оборудования. Сначала он попытался обойти их. Потом — сбросить соединение. Но было уже поздно.