Во втором контейнере всё начиналось как в купеческой лавке. Дюжины флаконов с вином, покрытых налётом веков. Каждая бутылка с чеканным клеймом капитана крейсера — "Ариаст К’Моррук, Дом Горького Песка". Некоторые вина стоили целого состояния — редчайшие сорта из миров, ныне выжженных Пылающими Военными Кампаниями Империи. Коллекция веществ, упакованных в защитные капсулы. Порошки… Гели… Кристаллы… По словам выживших представительниц Королевства Эриш, это были вещества "расширяющие границы". А проще говоря, обычные наркотики, использовавшиеся жрецами Храма Единого. Которые они использовали как способ вступать в контакт с “мировой волей”. Часть имела маркировку старого образца — "экспериментальный тианул". И Серг уже знал о том, что это было вещество, вызывающее устойчивую зависимость уже с первого приёма.

Пара браслетов-ИИ. Каждый из них был заключён в матово-чёрный полимер с встроенной голографической проекцией. Они активно реагировали на приближение, автоматически активируясь. Один выдал:

— Приветствую, хозяин. Определение новых параметров личности… Перевод на нейросеть отсутствует. Режим сопряжения — запрещён.

Второй был немного повреждён, но по-прежнему мерцал, излучая слабое психоактивное поле, от которого Серг почувствовал дрожь у основания черепа.

В углу контейнера стояла шкатулка из чёрного стекла, обшитая мягкой тканью из спрессованного шелкокрита. Внутри лежал жемчуг с тончайшими вкраплениями рубинов… Кольца с алмазами зелёного цвета… Подвески из янтаря с застывшими в них микрочервями — мода последнего десятилетия среди верхушки Ар'Каал… Несколько наноинкрустированных жетонов, каждый из которых являлся допуском в закрытые зоны Храма Единого.

Сейф, вскрытый дронами, хранил мешки с монетами и кредитными кристаллами. Общая сумма — больше, чем годовой бюджет средней колонии. Рядом — папка с финансовыми документами, записями об оплате контрактов и списка подчинённых. И, наконец, небольшой ящик, в котором Серг обнаружил артефакты: обломок маски из платиноидного сплава, вырезанный из неё символ неведомого культа, и небольшая статуэтка, изображающая существо с вытянутыми руками и без лица. К ней прилагалась бирка:

"Секта Утреннего Небытия. Коллекция прелата Лаахара. Подлежит оберегу и изоляции."

После просмотра всего этого, Серг выпрямился, вглядываясь в всё это “богатство”. Пошлая, гнилая роскошь, вырванная из мёртвых кораблей. Он чувствовал отвращение… и смутную тревогу.

— Хорус, заблокируй оба контейнера. Полный карантин. Пусть команда лаборатории разберёт, что мы на самом деле принесли к себе на борт.

— Подтверждено. Я бы порекомендовал начать с инертного нейтралитета для артефактов. Уровень воздействия неизвестен.

— Согласен. И ещё… — Он бросил взгляд на кровати, на вино, на золото. — Нам нужно меньше напоминаний о том, почему такие Империи сгорают. И больше — о том, как это правильно делать.

Он развернулся и ушёл, оставляя позади сияние мёртвого величия, свернувшегося в коробках, как паук в гнезде. Большую часть из этого барахла лучше будет продать на Нейтральной станции, куда сейчас и направлялся его корабль…

<p>Нейтральная станция</p>

Эта Звёздная система Фронтира была суровой и старой. В её центре — жёлто-белый субгигант, угасающая звезда, некогда более яркая, но ныне перешедшая в неспешную стадию зрелости. Планет тут почти не осталось — две газовые оболочки с доживающими лунами, и один каменистый мир, ныне расколотый на треть после древнего столкновения. Но всё это было не важно. Суть Фронтира — в пространстве между. В пустоте. В гравитационных карманах, куда годами буксировали астероиды, чтобы построить наблюдательные пункты. В мёртвых кораблях, переделанных в артиллерию. В самой станции.

Периметр в таких местах был похож на Хаос, вооружённый до зубов. Подлетая к такой станции, корабли проходят через обширную, многослойную систему безопасности, слабо замаскированную, но от этого не менее смертоносную. Астероидные платформы — на первый взгляд, обычные обломки, но под их корой прячутся датчики спектрального анализа, артиллерийские турели, антигравитационные стабилизаторы и даже нейросканеры с дальним слоем памяти. Эти камни не просто смотрят — они помнят. Помнят, кто летал, с кем, в каком состоянии, и с кем обменивался грузами. Некоторые астероиды имеют собственные, хотя и достаточно слабые ИИ, по слухам — мимикрированные под камень души старых корабельных интеллектах, практически вырванные из систем.

Минные поля, зависшие в стоячих формациях, не выглядят симметрично. Мины тут — умные, старые, немного сумасшедшие. Некоторые покачиваются, как буйки, некоторые светятся странными огнями. Уцелевшие старые пираты шепчут, что часть мин выросла из технологии Ха’лиан — самонастраивающиеся, накапливающие обиду за пролет мимо. И, в один прекрасный момент, управляющий ими ИИ может взбунтоваться, и тогда такой минный объём станет дрейфовать, беспорядочно меняя своё месторасположения. Что может привести к очень большим проблемам. Но пока что ничего подобного здесь не происходило.