Читаем Коварство любви полностью

Бромвель перекатился на нее, и она раскинула ноги, чтобы принять его. Он подсунул руки под ее бедра, приподнимая навстречу себе. Девушка ощутила, как его затвердевшая плоть упирается в преддверие ее лона. Она изогнулась всем телом, приветствуя его, и он медленно и осторожно вошел, напряженный и готовый в любую секунду остановиться.

Калли слышала о боли, неизменной спутнице первой интимной близости, но не почувствовала ее, целиком растворившись в восхитительном ощущении единения, когда Бромвель двигался внутри нее, заполняя ее лоно снова и снова. Застонав от наслаждения, она выдохнула его имя, и он зарылся лицом ей в шею, вдыхая ее аромат и наращивая темп движений. Калли обвила его руками и ногами, двигаясь в ритме его тела.

Его дыхание с шумом вырывалось из легких, а жар тела обволакивал Калли. Она чувствовала себя окруженной им, растворенной в нем, и смаковала эти ощущения. С каждым толчком Бромвеля напряжение, зреющее в ее лоне, росло до тех пор, пока не нашло разрядку в восхитительном всплеске удовольствия, настолько сильном, что она закричала.

Бромвель содрогнулся всем телом и застонал, достигнув пика блаженства одновременно с Калли. Они распростерлись на постели, изнуренные и насыщенные. Прошептав ее имя, Бромвель скатился с нее и, не переставая обнимать ее одной рукой, укрыл их тела простыней, подоткнув со всех сторон на манер кокона. Вместе они скользнули в объятия сна.

Калли медленно пробудилась ото сна, ощутив невероятный жар и что-то тяжелое, давящее на нее сверху. Глаза ее широко раскрылись, и она увидела лежащего рядом с ней мужчину, чьи волосы щекотали ей нос. Часто заморгав, она совершенно проснулась. Этим мужчиной был Бромвель, и она распростерлась на его горячем теле, прижавшись щекой к его груди. То, что давило на нее сверху, было его рукой.

Воспоминания о прошедшей ночи затопили сознание Калли, и она улыбнулась самой себе, подумав, что добродетельная женщина на ее месте ощутила бы неловкость и стыд. Она же лучилась счастьем, захватившим все ее существо и не оставившим места иным чувствам.

Несмотря на то что ей было жарко, она еще некоторое время лежала неподвижно, купаясь в новых восхитительных ощущениях своего тела, упоительно живого после вчерашней ночи и приятно утомленного.

Наконец Калли встала с постели, прикрыв Бромвеля простыней, и осмотрела комнату. Их вещи валялись повсюду. Припомнив, с какой поспешностью они срывали с себя одежду, девушка подумала о том, что большая ее часть окажется безнадежно испорченной. Она порадовалась, что привезла с собой несколько платьев.

Пламя камина давно превратилось в золу, но она едва ощущала холод, направляясь к окну. В комнате все еще царил полумрак, но пробивающийся сквозь щель в занавесках солнечный свет свидетельствовал о том, что уже давно рассвело. Отодвинув край тяжелой занавески, она выглянула наружу. Было утро, и солнце заливало окрестный пейзаж. Калли снова устремила свой взгляд на комнату.

Ее платье бесформенной массой лежало на стуле, нижняя юбка валялась у кровати, а чуть поодаль — ботинки. Сорочка, превратившаяся в мятый комок, обнаружилась у самой двери. Калли принялась ходить по комнате, собирая свои вещи.

Повернувшись к постели, она заметила, что Бромвель наблюдает за ней, подперев голову локтем. Вскрикнув, девушка уронила одежду.

Он улыбнулся:

— Вот так намного лучше. Одежда слишком многое скрывала.

— Что ты делаешь? — нахмурилась она. — Ты напугал меня!

— Любуюсь тобой, — ответил Бром.

— Тогда почему не произнес ни слова? Я думала, ты еще спишь.

— Знаю. Так было гораздо интереснее, — ухмыльнувшись, признался он.

Калли склонилась, чтобы поднять одежду, и прикрылась ею. Щеки ее залились жарким румянцем.

— Нет, не прячь свое тело, — произнес граф. — Мне нравится смотреть на тебя.

Калли неуверенно улыбнулась, ощущая себя одновременно и неловко, и в то же время чувствуя, как лоно ее начинает увлажняться от возбуждения.

— Едва ли это честно, когда сам ты остаешься благопристойно прикрытым.

Это было не совсем так, потому что простыня была натянута лишь до талии, открывая ее взгляду его руки и торс, являющие действительно притягательное зрелище.

Бром усмехнулся и отбросил простыню прочь.

— Вот. Теперь ты можешь видеть столько же, сколько и я.

Щеки ее покраснели еще сильнее, пока глаза, повинуясь собственной воле, скользили по его телу, отмечая загорелую кожу, крепкие мускулы и очевидное свидетельство его возбуждения.

— Ах! — воскликнула Калли, чувствуя, как при виде его затвердевшей плоти лоно ее увлажнилось еще сильнее.

— Да, — с ухмылкой признался Бром, — я твой раб.

— Ты раб своих примитивных желаний, я бы сказала, — дерзко отозвалась она и, бросив одежду, устремилась к кровати, ощущая покалывание кожи в тех местах, где ее касался его тяжелый от желания взгляд.

— Только если ты имеешь к этому отношение, — заверил ее Бромвель, хватая ее за руку и притягивая к кровати.