Читаем Коварство любви полностью

— Полагаю, так и есть. Но мне он добра не желает. — Сенклер покачал головой, словно отгоняя дурные мысли. — Я погорячился, правда. Когда увидел его с моей сестрой… Возможно, я говорил с ней грубо. Смею надеяться, что Калли не станет сердиться на меня вечно.

— Уверена, что нет, — рассеянно отозвалась женщина, мысленно сосредоточившись на том факте, что герцог не сообщил ей имя этого мужчины.

Почему Сенклер скрывает это от нее? Франческа перебирала в уме людей, которые могли бы считаться врагами Рошфора, но так и не смогла никого вспомнить. Герцог не относился к числу людей, которых было за что ненавидеть. Как раз наоборот, все старались выказать ему уважение, а не противостоять ему. Кроме того, Сенклер не сказал, что таинственный мужчина — это враг, он заметил лишь, что тот не желает ему добра.

Единственное объяснение, приходившее Франческе в голову, состояло в том, что из чисто мужского упрямства Рошфор счел свои соображения касательно поклонника Калли неподходящими для женских ушей. Она отлично понимала возмущение Калли.

— У меня есть предложение, — произнесла она, — относительно того, как вам с сестрой… преодолеть разногласия.

— Интересно, — осторожно протянул Рошфор, поворачиваясь к ней.

Франческа рассмеялась:

— Умоляю, не нужно смотреть на меня так подозрительно. Ничего ужасного у меня на уме нет. Я просто пригласила Калли погостить в моем лондонском особняке до начала сезона и, возможно, в его продолжение, если, конечно, вы ничего не имеете против и не собираетесь жить в столице постоянно. Я подумала, что Калли заскучала в Маркасле, да и герцогиня… ну…

Она намеренно не закончила фразу, и Рошфор не сумел сдержать улыбки:

— Ах да, герцогиня.

— Каландра очень энергичная молодая девушка, и, я уверена, для герцогини утомительно постоянно за ней присматривать, — дипломатично пояснила Франческа. — А Калли, хоть и ценит заботу бабушки, по-моему, несколько утомилась от нее.

— Знаю. Я не удивлен. Бабушка находит удовольствие в том, чтобы своими бесконечными нотациями усугубить любую ситуацию. Всю зиму она испытывала терпение сестры. Понятия не имею, почему она решила столь долгий срок жить с нами, вместо того чтобы пройти привычный курс лечения на водах в Бате со своими подругами.

— Кажется, волнение ее из-за того, что Калли до сих пор не вышла замуж, растет.

Рошфор застонал:

— Из-за стараний бабушки сестра может вообще не захотеть обзаводиться мужем, только чтобы сделать ей наперекор. — Он смущенно посмотрел на свою собеседницу. — Вы, вероятно, сочтете меня неблагодарным за такие слова, ведь герцогиня многое сделала для нас с сестрой, она приняла на себя заботу о нас вместо того, чтобы наслаждаться заслуженным отдыхом на склоне лет. Однако нельзя всю жизнь прожить по ее указке.

— Не ждите от меня сочувствия, Рошфор. Вы же знаете моих родителей, — весело отозвалась Франческа. — Ничуть не умаляя приверженности герцогини чувству долга, я лишь хочу сказать, что, воспитывая молодую девушку, она может зайти слишком далеко. Я же буду очень рада обществу Калли. В это время года в Лондоне тоскливо, а мы с вашей сестрой сможем ходить по магазинам, посещать театр. Вдвоем это делать гораздо приятнее, чем в одиночестве.

Прищурившись, герцог воззрился на свою собеседницу.

— Моя сестра уговорила вас на это?

Франческа рассмеялась:

— Какой же вы все-таки мнительный! Каландра, разумеется, не против нашего плана, и, уверяю вас, я буду очень рада принять ее у себя. Иногда я чувствую себя здесь так одиноко.

Он задумчиво посмотрел на нее, а затем, к вящему изумлению Франчески, пожал плечами и почти грубо ответил:

— Разумеется, раз вы с Калли того хотите, я не стану чинить препятствий. Видите ли, вопреки тому, что могла наговорить вам моя сестра, ей в действительности не требуется моего разрешения на то, чтобы несколько недель погостить у подруги. В конце концов, она уже совершеннолетняя. А я не тиран.

— Уверена, что нет, — ответила Франческа. Помолчав немного, она добавила с грациозной ухмылкой, являющейся ее отличительной чертой: — Но нужно ли мне напоминать, что вы можете быть очень деспотичным, если захотите.

— Неужели? — Его прямые черные брови взметнулись вверх. — Осмелюсь попросить привести пример.

— Я могу привести целую сотню примеров! — парировала Франческа. — Помнится, когда мне было десять лет и я заехала на своем пони на вашу территорию и вспугнула того ужасного павлина, что любил вышагивать перед вашим домом, вы заявили мне, что Дэнси-Парк — ваша собственность, и вы не позволите мне беспокоить вашу птицу.

— Боже всемогущий, я давно позабыл об этом павлине, — со смехом ответил Сенклер. — То было ужасно шумное существо. Но неужели я и правда так сказал? Удивительно, что я не поощрил вас. Хорошо же, раз вы заговорили о столь давних временах, мне придется напомнить, что вы были ребенком с ужасающими манерами, и, раз я сказал вам такое, значит, так и нужно было сделать.