Читаем Котэрра полностью

— Не знаю. Тот люд, который рядом с Чаропевцами живет, верит, что Баюн ему настоящим отцом приходился. Я же был на могиле матери Матто, Баюнова Сына. Место святым почитается. Жрец тамошний мне честь оказал, позволил при капище пожить. Я преданий их послушал, а по ним выходит, что похороненная приемной матерью ему была, не родной. А самого Матто принес Баюн-отец из иных, неведомо каких краев. Чаропевцев бы самих поспрашивать… Да как их расспросишь? Я Баюнов всего дважды в жизни видел, и то могу сказать — повезло.

— Дважды?

— Ну, где один раз, там и второй… Я — маг сильнейший в Кругу Света, а по молодости от этого ума никак не прибавляется. После той встречи на Неодолимом Кряже я решил возвращаться к Побережью, добыл лошаденку с седлом и припасов и поехал себе. Треть пути уже проделал, и вдруг захотелось вернуться и попытаться вынудить Баюнов поговорить с собой. Не я первый, не я последний… Выехал я к другому становищу, оставил там лошадь и пешком опять отправился к Неодолимому Кряжу, намереваясь на этот раз перейти его и войти в Баюновы Земли. Пешком, потому что сурков в Баюновых Землях не меньше индриков — не земля, а решето. И как только огневики ног себе не ломают, рысью да галопом по тем равнинам бегаючи, не могу понять… Своими глазами видел, что не парят над землей, — Зимородок развел руками. — День и ночь шел спокойно: ни индриков вблизи не встретил, ни Баюнов. А когда время к полудню следующего дня подошло, встало на дороге у меня первое стадо индрик-зверя. Огромное, не обойти. Ну, поворожил я немножко, чтобы индрик меня не почуял и не увидел, и пошел дальше прямо сквозь стадо…

— Ух ты… И как индрик-зверь вблизи…

— А… — засмеялся маг. — По повадкам корова и есть корова, только величиной в два слона и с одним здоровенным рогом во лбу между глаз. Траву щиплет, слюни пускает, жвачку жует… Трудно его описать, зверей, похожих на него, нет. Морда у него как у медведя-губача, тело бычье, а ноги слоновьи, только вместо ногтей когти загнутые, и хвост, как у муравьеда. Шерсть у него серая с бурыми пятнами. Пятна крупные — серый цвет только прожилками виден. Такой он…

— Диковинная зверюга. А рогом он в землю не тычется?

— Рог кверху загнут, — сказал маг. — Да и рог, скорей, для красы, хоть на вид и страшен… Ну вот… И вдруг индрики заволновались, закричали тревожно и метаться начали. Заметил я, что кольцо зверей вокруг меня быстро смыкается, словно кто-то правит ими, а ведь чужой волшбы я не чувствую. И деваться мне стало некуда — двинешься вперед или назад, обязательно зверюге под ноги попадешь. Сам пугать зверей я не стал: шуганешь сейчас их, а что будет потом, неизвестно. Да и понял уже, в чем дело… И поднялся я тогда в воздух, над стадом воспарил, а оно подо мной тут сомкнулось и стало кружить на месте, не давая мне спуститься. Я сразу его увидел…

— Кого?

— Баюна, конечно… Такого же черного, который меня совсем недавно разглядывал. А может, это он сам и был, кто его знает… Сидел на огневике в сторонке от стада, на меня снизу смотрел, не отрываясь…

Зимородок вдруг умолк, притихла и ватага. Притихла так, что, казалось, ребята вздохнуть боялись. Точно, подумал я о маге, опять у него столбняк этот, и наклонившись вперед, заглянул Зимородку в лицо. Широко распахнутые глаза мага были неподвижны и пусты.

— Даль… — Еле слышным шепотком прошелестел Скелет, сидевший напротив Зимородка. — Чего это с ним, а? Уснул, что ли?

— Не, — так же шепотом ответил я. — Это у него… магическое… Сейчас пройдет.

— Точно?

— Ага…

Только я сказал, как веки Зимородка опустились и поднялись вновь. Маг скосил на меня насмешливый, зеленый глаз.