Читаем Котэрра полностью

— Не угроблю, — пообещал Камиль.

Кот был громадный и тяжёлый, куда такому здоровяку в нору? Эльза, миниатюрная, из специально выведенной породы, могла пройти под брюхом Тосса… ну, слегка прогнувшись и на согнутых лапах — но могла.

— Урод, — Камиль опустил кота на пол.

— Сам ты урод, — неприятным голосом сказал Василий Петрович. — Угробил Эльзу, а туда же! — И тем же тоном продолжил: — Защитный костюм на дезинфекцию и в испытательную. Всем спасибо.

Техники, загрузив остатки скафандра в специальный куль, молча вышли из комнаты. Даже «до свидания» Камилю не сказали. Но он уже привык, не в первый раз.

— Часа мало, — угрюмо сообщил Камиль. — Вечно вы торопитесь.

— А семихвостый? — Василий Петрович погладил кота. — Он-то как? На нём всё шархонье племя держится. Убить его надо всенепременно, иначе застрянем тут на полгода, пока местные спецы туннели не зачистят. Нам их работу принимать, с нас и спрос в случае чего будет.

— Съест шархон вашего Тосса, — буркнул Камиль. — Толстый он, неповоротливый. Ну, мне и правда в туалет надо! И поесть. И поспать.

— А я разве против? — Василий Петрович встал. — Новую униформу сейчас принесут, последняя модель. Пока ты по норам блуждал, сделали. В фиксат-лаборатории, разумеется, откуда у нас столько реального времени? Пять стоп-дней потратили, учти!

— Я рад, — безразлично ответил Камиль. — Очень, — и пошёл к двери.

— Я тебя подожду, — пообещал напоследок Василий Петрович. — И кота накормлю. Тебе кофе принести?

— Несите, — махнул рукой Камиль. — И яду туда, да побольше!

— Разумеется, — согласился Петрович, поглаживая кота. — Непременно.

…Фиксат-камера была неуютная, типичная гостиничная комнатка, зато там имелись кровать, полог над ней и будильник в изголовье. Будильник Камиль с удовольствием выкинул бы вон, но тот был вмонтирован в стену и демонтажу не поддавался.

Спал Камиль плохо, снилась всякая ерунда, но что именно, он не запомнил, сволочной будильник не позволил. Судя по времени, часов шесть сна он всё же урвал, и то дело. Стоп-часов. Местных, внутрикамерных.

Выйдя через портал, Камиль обнаружил всё того же Василия Петровича, прежнего кота Тосса и обещанную кружку горячего кофе. Без яда.

— Ага, — сказал Камиль, с неприязнью посмотрев на кота, — кофе! Спасибо, — и взял кружку.

— Ты внимательней погляди, — завёлся Василий Петрович, — ведь красавец!

— Ну да, — согласился Камиль. После кофе и думалось, и дружилось хорошо. — Красавец. Само собой.

— Вместе вам повезёт, — убеждённо соврал Петрович. — Кися, кися, кс-с-ссс…

Кися молча поднял лапу и располосовал Петровичу щёку, коготками слегка провёл.

— Плохая кися, — грустно сказал Петрович, опуская кота на пол и вытирая окровавленное лицо платком. — Нехорошая. Но что поделать.

— Беру, — фыркнул в чашку Камиль. — В бумажку завернёте?

— Иди ты, — грубо ответил Василий Петрович, бросая платок в мусорную корзину. — Козлы вы оба. Крысодавы… Забирай, чего уж.

…Очередная нора выглядела совсем мерзко, то ли шархоны нарочно оплевали её, то ли массово загадили — кал у шархонов был хуже слюны, ноги скользили по нему, как по мокрому стеклу. Кошачьи лапы тоже скользили — когда когти не были выпущены.

— Эгей, лошадка мохноногая, — окликнул кота сидевший верхом Камиль, — давай-давай, нас ждут великие дела! — и несильно, для порядка пришпорил «лошадку» ботинками скафандра. Тосс никак не отреагировал на выходку наездника: постукивая выпущенными когтями, кот осторожным шагом продолжал идти по шархоньему лазу.

— Ну и как оно? — мысленно поинтересовался Камиль у напарника, до окончания операции намертво связанного с ним ментальной синтет-пуповиной, — забористо по лабиринту с ловушками гулять?

— А то, — угрюмо ответил Тосс, — я риффкую, а ты на мне сидиффь, отдыхаешь… Забористо! Конеффно.

— Брось, кошкин, — Камиль похлопал кота по шее, — так уж получилось. Меня немножко уменьшили, тебя немножко ускорили, так давай этим пользоваться!

— Как? — на ходу зло поинтересовался кошкин. — И не просил я тоффо… Вот ещё! Ускорили! Как этим пользоффаться? И тебя — как сбросить?

— Вот и дружба, кажись, налаживается, — Камиль потянулся вперёд, потрепал напарника меж ушей. Кот предупреждающе фыркнул, прижал уши — похоже, дружить он не хотел.

— Ну конечно, — Камиль убрал руку, — мы гордые или как?

— Сиди уж, — коротко сказал Тосс. — Наеффдник, мляв…

Следующая нора оказалась широкой и высокой, Тосс легко вмещался в неё. И Камиль тоже вмещался, можно было наконец распрямиться.

Нора была знакомой, именно здесь Эльза и скинула его, когда кота-призрака увидела. Запах у призрака был одуряюще мартовский, весенний, потому кошка и ошалела, ещё и пуповину перегрызла; Камиль чуть горло не сорвал, останавливая напарницу, крича что это ловушка шархонов, бежим прочь, но куда там!

Когда Эльза поняла что к чему, было поздно. Камиль, дождавшись пока кошка окончательно стихнет — не оставлять же напарницу умирать одну, — пошёл назад, хромая и чертыхаясь: в агонии Эльза ухитрилась зацепить ему ногу когтем.