– Шо робыты, не знаю, одни москали, украинской мовы них-то не знает, и знать не хочет. Я приложу все усилия, шоб их приучить. Ты представляешь, Задолизко, они не стирают носки, и пьют чай вместо молока. Я думаю, как бы корову поселить в один из кабинетов. Где мэр? Да нема його, я за мэра правлю бал. Мое привитання Веревке. – Положив трубку телефона, он посмотрел на сидящих за столом: – Так вот, у нас знакомство. Я есмь Мизинец Тарас Григорьевич, как Шевченко. Все делопроизводство Севастополя переводится на украинську мову, а руський язык отныне будет считаться иностранным. Я и вас прошу перейти на украинську мову. Не примайте это как запрет руськой мовы, мовы мата и попсы, балакайте у себя дома на кухне. Пойнятно?

– Вы – поляк? – спросила Людмила Петровна. – У вас трудности не только с русским, но и с украинским. Вы-то хоть пять классов окончили?

– Назовить свое фамилие и должность, о матка боска! – воскликнул мэр.

В зале заседаний стали раздаваться смешки.

– Мовчаты, мовчать! Вы, шо задавали вопрос по вопросу Польши, уже уволены. Скажите свою фамилию, я требую!

– Пожалуйста, Цветкова, 7-й кабинет. Но с увольнением не торопитесь, у меня дети школьного возраста, муж погиб при исполнении служебных обязанностей.

– Ваш муж россиянин? Оккупант? Вы оккупируете Севастополь своим Черноморским флотом. Геть! Геть ваш флот! Но так как у вас дети, я разрешаю поработать вам еще одну недельку, за это время вы себе подыщите работу. А сейчас вы свободны.

Людмила Петровна, все еще не понимая, что произошло, вышла из кабинета нового начальника, зашла к себе, собрала разные фигурки, что ей подарили посетители, сложила в маленький мешочек и вернулась домой. Благо идти было недолго. Дети уже были дома. Старший Володя позаботился о младшей сестричке Маше, Маша всю дорогу его спрашивала, когда придет папа, а братик сказал, что только мама знает, где находится папа и когда он придет.

– Мама, мама, Володя говорит, что только ты знаешь, где папа и когда он придет, а почему ты нам не говоришь, я хочу видеть папу, хочу и все. Ужинать не буду, пока не увижу папу.

– Папа в командировке, в другой, далекой стране, – сказала Людмила Петровна и быстро ушла на кухню, чтоб утереть навернувшиеся на глаза слезы.

В этот день еще одна беда свалилась на ее плечи, и с этой бедой она пока не знала, как справиться. Утром следующего дня, как обычно она отправилась на работу, но на ее месте, за ее столом сидела другая женщина, гораздо моложе ее, с низким лбом и короткими усиками, довольно полная, неряшливая с пожелтевшими и почерневшими передними зубами.

– Людмыла Петривна! Будем знакомы – Ядвига Заголинская. Никада в ишполкоме не працювала, не знаю, шо тут робыты, но дядя пригласил, сказал зарплата 600 доллалов и я не вем, мало это или много. Берите стул, сидайте рядом и покажить, с чего начинать.

– Когда позвонят, вы снимете трубку и сразу говорите: Слава Украине, а дальше балакайте, что в башку взбредет.

– Барзо добже, – сказала Ядвига Заголинская. – И еще, я знаю, шо у вас хорошая фатира в три комнаты, сдайте мне две, а сами поживите в одной. Триста доллларов ваши, Людмила. У меня сын в шестой класс ходит, я ему кимнату и себе кимнату. И вам кимнату.

– Но у меня двое детей, им тоже по комнате нужно.

– Как знаете, как знаете. Я вам делаю очень хорошее предложение, не отказывайтесь, а то можете пожалеть, но уже будет поздно.

– Я могу быть свободна? – спросила Людмила Петровна.

– Да, можете, только возьмите моего сына, он хороший мальчик, а я вечером зайду, заберу его. Эй, Станислав, нукося вылазь.

Мальчик вылез из шкафа, у него были нарисованы усы и в разные цвета раскрашены ногти.

– Пошли, бабулька, покажи мне город, – сказал он и ухватился за локоть чужой тети.

4

Станиславу шел тринадцатый год, он рос без отца и возможно потому относился к мужскому полу с недоверием, и к своим сверстникам тоже. А тетя Людмила сразу понравилась. Он долго не отпускал ее руку, а потом шел рядом.

– А горы у нас много лучше, но нет кораблей, а здесь кораблей много. Мы могли бы покататься?

– Мама придет с работы, попроси ее, она тебя покатает.

Мальчик больше ничего не требовал, он устал от бесконечных хождений, в том числе и тех, которые чужая тетя использовала в своих целях. Она пыталась найти новую работу, заходила в разные учреждения, но встречала иногда вежливый, а чаще наглый вопрос чужих людей с ярко выраженным западным акцентом: кто вы, почему не балакаете на ридной мове и не понимаете, что русский язык – це язык мата и попсы?

Вечером Ядвига забрала сына, поблагодарив Людмилу, и сказала, что завтра она может не являться на работу, но если ей, Ядвиге, будет что-то непонятно, она позвонит домой, задаст вопрос по телефону, а то и попросит прийти, дать консультацию.