Читаем Костяной венец. Часть 2. Вся жизнь – игра полностью

Виктор не сводил взгляд. Шаркал ногами, двигаясь по кругу, и было явно заметно, что он едва держится прямо, качается. Метальщик же двигался как хищный кот, бесшумно наступая, вытанцовывая свой ритуал. Эльза закрыла руками рот, понимая, что Виктору никак не выжить в этой схватке, а придумать ничего не могла. Оставалось звать на помощь, и тогда бы спасся только Виктор. Она уже набрала воздуха в лёгкие для крика о помощи, но вдруг волшебным образом метальщик буквально провалился под землю.

Она и ойкнуть не успела. Лишь поражено смотрела на не удививлённого Виктора, который с ненавистью резал на себе галстук.

– Как?

– Канализация. Вскрыты трубы. Собственно, – он прочистил горло, понимая, что голос вернётся в полной мере нескоро, – Он оттуда и вылез. Вопрос только: один ли?

Эльза с сомнением кивнула:

– Он одиночка. Ненавидит с кем-то согласовываться. – ей не хотелось смотреть в трубу, куда провалился метальщик, но всё же пришлось, – Вик. Там вода. Он бы не убился.

– Не убился бы, точно. – тяжело выдохнул мужчина, – Сейчас ты вернёшься к своей роли пустышки Лу-Лу, а я на поиски этой скотины.

– Вик! – её глаза в ужасе расширились, – Вик, умоляю, не надо! Он профессиональный убийца… я не пущу тебя!

– Брось. Работа такая. И у меня рядом люди. Всё, не спорь, иди.

Он ушёл в тень и скрылся, а Эльза с размётанными по плечам прядями волос, порванном платье и саднящим плечом осталась на стройке, выдумывая впопыхах версию своего странного приключения.

***

Виктор же намеренно сбавлял скорость погони, чтобы успеть прикинуть, куда ведёт канализационный ход. Плохая новость была в том, что бульвар Триумфа, 29 находился выше уровня площади, где затевался салют. А значит, где-то среди гуляющего народа и собирался вылезти метальщик. Тефлисс петлял странным образом, а за его спиной то появлялись, то исчезали чёрные тени.

– Ищем мужчину средних лет с чёрной бородой, кожаный пояс с метательным оружием, высокие сапоги с отворотами, вероятнее всего, частично или полностью мокрый. – каждое слово надрывало травмированные связки, каждое причиняло боль, – Волосы стрижены горшком, тёмные. Цыган. Особо опасен. – тихо описал он цель своим агентам.

Их было всего двое, не слишком опытные в захвате, но соображали парни быстро, действовали чисто. Виктор размял саднящую шею, нахмурил брови и выругался:

– Чёрт. Револьвер бы посерьёзней, а не это ридикюльную пикалку. Меткости в ней кот наплакал. – он потряс механизм в рукаве, который его уже один раз за этот вечер подвёл. Проверил – работает, – Парни, максимально незаметно. Эффект неожиданности!

Те не ответили и скрылись.

Виктор остановился подальше от людей в точке обзора, сделал несколько хлопков для концентрации внимания и провёл в уме линии канализационных люков. Не мог цыган вылезти на площади – к празднику готовились и уж наверняка проверили, чтобы люки были закрыты.

– Нет-нет-нет… не посреди площади точно…

– Пять! – люди на площади начали обратный отсчёт до салюта, – Четыре… три… два…

Все замерли, но Виктор поймал резкое движение недалеко у фонтана.

– Один! Ноль!

Площадь взорвалась визгом и криками, заколотили залпы фейерверков, затряслась земля от взрывов. Виктор сорвался за метальщиком, попал в поле зрения и не на шутку испугался – могли пострадать гражданские люди.

Метальщик будто уловил этот страх и зло улыбнулся. Это преимущество делало ему сто очков вперёд, а потому стало острой необходимостью увести его подальше от шумихи.

Распихивая локтями людей, он ловко петлял в толпе.

– Тефлисс, я наперехват! – агент показал рукой направление и в голове тут же выстроился план вытеснения преступника на нужный переулок.

Чисто теоретически могло сложиться очень удачно, но Тефлисс зарёкся усердней заняться своей выносливостью, потому что погоня вышибала дух. А ведь думал, что в нормальной форме – раздутыми рельефами, конечно, не обладал, но на дальние дистанции мог бежать на зависть долго без сбитого дыхания. Метальщик же будто и человеком не был – рвал темпы с быстрого на запредельный, петлял, чуть ли не по стенам бегал и прыгал без шеста так, словно с ним.

– Ну вот…. И шест. – выругался Тефлисс, когда преступник выбил бамбуковую опору у ярмарочного ларька. И вроде всё шло по плану, но вдруг показался жандармский мундир – такой отчаянно знакомый в совокупности с осанкой, – С дороги, Брайан! С дороги! – голос подвёл, не прогремел так, как должен. Виктор понимал, что может случиться непоправимое и оттого отчаянно махал руками в надежде, что подчинённый послушается, но не тут-то было.

Парень в форме быстро пробежал глазами по стремящемуся наперехват начальнику и его цели, положил ладонь на ножны, выпятил грудь и громко заявил:

– Стоять, вы задержаны! – салют подсвечивал каждую деталь мундира, среди прочей толпы Брайан был как приманка на живца – блистал чистотой и броскими деталями для разъярённого ненавистника власти и жандармов, – Стоять я сказал! Третье отделение, именем закона…