Читаем Костяной венец. Часть 2. Вся жизнь – игра полностью

Мужчина в телогрейке, перевязанной кожаным пояском жестом велел молчать, Эльза же судорожно огляделась и невольно сделала маленький шажок назад:

– По-хорошему не пойдёшь?

– Живой не сдамся.

– Можно и так. – мужчина с нечеловеческой ловкостью достал из-за пояса метательные ножи, – И никто не говорил о доставке в целости и сохранности. Можно и подпортить тебе, например, стрижку. Или кому интересно сколько у тебя пальцев? Вряд ли они все представляют такую ценность.

– Промажешь, придурок. – выплюнула она, хотя точно знала, что не промажет. Её старый знакомый был лучшим метателем ножей, и в своё время она работала с ним в паре в цирке.

Непрошеные воспоминания врезались в сознание и дали яркую картинку, как за неудачный побег Эльза тащили за волосы по пыли к ногам Баншера. Меченый – такое имя приросло к метальщику, и другого уже не помнил никто из живущих, помешал ей тогда сбежать. И пока Баншер заливал в себя алкоголь, глядя на Эль с презрением, Меченый привязывал её к огромной мишени – колесу смерти. Эльза молила этого не делать, но никто не внял её мольбам.

– Ты никогда не уйдёшь от Карнавала. – над её ухом склонилась мать, затягивая ремни на запястье.

– Найла, прошу… – Эльзе было 11 лет, но уже тогда все сантименты к матери давно умерли.

Но где-то тлела надежда, что, может, она укроет от жестокости Баншера.

Но Найла повернулась к захмелевшему Баншеру и Меченому:

– Не убейте только.

И ушла.

Нет, они её совсем не трогали. Лишь метали ножи спьяну. И если Меченый даже с закрытыми глазами не мазал, то Баншер таким талантом не обладал. Смеялся раскатисто:

– До свадьбы заживёт, Эльза!

И все шрамы на теле Эльзы только от него и той жуткой ночи.

Лики мужчин и бросающей в опасности матери врезались в детскую память и пахли неизбежным кошмаром и болью.

И уже в реальность вернул голос метальщика:

– Вот и посмотрим. – с этими словами маленькая металлическая пластина метнулась в давно повзрослевшую Эльзу. И спустя секунду прилетела другая. От одной девушка увернулась, но пришлось пожертвовать платьем, ткань которого разошлась на юбке. Вторая пластина опалила плечо болью, и в тот же миг горячей струйкой потекла кровь, но девушка не пикнула.

Метальщик криво улыбнулся сквозь густые усы и театрально вскинул руки.

– Всегда любил с тобой играть. Помнишь, как мы привязывали тебя к барабану и крутили?

Она помнила каждый миг. Помнила свой дикий ужас. Помнила, как пьян был её жених и метальщик. Помнила и то, как сложно дался побег двумя годами спустя, и как пьянила свобода, но мешал постоянный страх, что придётся вернуться.

Это и сгубило Эльзу. Страх. Страх быть снова частью «Карнавала».

– Я не вернусь. – она снова сделала неосторожный шаг назад, а похититель вперёд на неё.

И вдруг между ними стрелой ворвалась фигура в удивительно невзрачном распахнутом пальто. Тростью он нанёс быстрые удары по локтевым сгибам метальщика, тот потерял преимущество и основное оружие – руки. Но лишь разъярился, зарычал и с остервенением рванул на Виктора Тефлисса. А Виктор в ближнем бою так резв не был, Эльза понимала, что метальщику он неровня. Пока она металась в бездействии, на старого друга обрушилась атака того, кто привык убивать с особой жестокостью. Он зафиксировал галстук Виктора и рывком и поднял на высокий станок, рычагом отрывая от земли. Виктор схватился за удавку, задыхаясь всё неизбежней. Он бился ногами, пытался найти опору, отчаянно боролся за жизнь. У Эльзы плыло перед глазами, она кинулась навстречу, но в её запястье вцепился Меченый:

– Про дружков распоряжений не было. Идём.

Эльза сгруппировалась, как кошка перед прыжком и извернулась волчком. Вес похитителя сработал против него, и тот потерял ориентацию в пространстве, падая навзничь:

– Ты забыл, Меченый, что я эквилибристка, карманника, гадалка и дрессировщица. Лучшая из вас. – она продемонстрировала ловко изъятый во время своего феерического манёвра ножечка.

Она поспешила к Виктору, но метальщик снова восстал и уже сжал в тиски, натягивая массивное ожерелье на шее:

– Да, ты лучшая. Была. За годы сноровку утратила, девочка. Смотри, герой твой задыхается. Посмотрим ещё чуток, а потом у тебя встреча с семьёй.

Но Виктор, который уже, казалось, потерял силы, подтянулся, вскарабкался по опоре станка и скинул петлю галстука.

– Зараза… – засипел он, – Ненавижу же эти галстуки. Чёрт дёрнул нацепить… – он размял шею, отдышался и встал на ноги, хотя это давалось с трудом от удушья.

Он слишком борзо поманил на себя метальщика, пристально глядя в его глаза:

– Давай закончим. Девочку отпусти. – сипел он.

– Какой глупый, но храбрый. – Меченый усмехнулся и плюнул сторону, туда же толкнул Эльзу.