Она тянется к бумажному пакету и достает бутылку Patron. Я наблюдаю за тем, как она открывает крышку и начинает потирать губы подолом своей ночной рубашки длиной до середины бедра. Рубашка шелковая и похожа на сорочку, которую обычно одевают под платье.

Я немедленно начинаю представлять, как медленно приподнимаю тонкую ткань по ее телу, оголяя его для своих прикосновений. Я хочу Роуз голой. Сейчас.

Терпение.

Я кладу руку на гладкую кожу ее ноги, ее кожа такая же шелковистая, как и ночная рубашка, но намного теплее. В секунду, одной рукой я притягиваю ее ближе к себе, и ее грудь вздымается. Но она сосредотачивается на вытирании горлышка своей бутылки Patron.

Роуз собирается пить прямо с бутылки. Она сильно старается развить наши отношения, раз отказывается от стакана. Это большое дело в мире Роуз Кэллоуэй. Ее усилия не проходят незамеченными с моей стороны.

Когда горлышко достаточно чистое для ее губ, Роуз делает глоток из бутылки. Она кивает в сторону пакета.

- Бери свое вино. И затем мы сыграем в игру.

- Что за игра?

- Правда или вызов.

Она говорит это с невозмутимым видом, почти что бросая мне вызов засмеяться. Мое выражение лица все еще самодовольное, но я не могу сдержаться от рвущегося наружу вопроса.

- В том числе мы планируем провести семь минут в раю?

Она бросает на меня пылкий взгляд.

- Мы играем. Не вынуждай меня тебя связывать.

Я смеюсь и потираю губы, не в силах сдержать свое веселье.

- Дорогая, если кто-то и будет связан, - говорю я, моя рука опускается к ее попке, - c’est toi.

То это ты.  

ГЛАВА 21

РОУЗ КЭЛЛОУЭЙ

- Не будь таким неженкой, - говорю я Коннору. - Если я не смогу чего-то сделать, то это придется делать тебе.

Хотя, после самоуверенного заявления о том, что он попытается меня связать, мое наглое поведение - это скорее защитный фасад, чем что-либо еще.

- Ругательства не приведут тебя никуда в этой жизни, - непринужденно опровергает он. - И просто, чтобы ты знала, я планировал пить из стакана только в том случае, если бы пролил вино на твое одеяло. Но ты проиграла.

Он делает вид, словно случайно собирается опрокинуть бутылку вина на мое белое ажурное одеяло. Мое сердце подпрыгивает к горлу, а страх наполняет глаза.

Коннор усмехается и затем подносит бутылку к своим губам, делая огромный глоток. Вино и текила - это стратегия. Мне нужно больше жидкого мужества, чем ему, и пусть даже я опьянею. Мне никогда не доводилось видеть Коннора пьяным, но предполагаю, он с легкостью мог бы превратиться в пьяного мудилу. Того, с кем я бы не хотела играть в правду или вызов. Но тем ни менее я пойду на этот риск.

- Правда или вызов? - спрашиваю я, сделав еще один глоток текилы. Спиртное скользит вниз по моему горлу, но я слишком нервничаю, чтобы переживать о жжении. Нормальные пары, которые делят друг с другом постель, чувствовали бы себя хорошо, играя вместе в правду или вызов. Еще одно свидетельство моей ненормальности. Мы оба - ненормальные.

Коннор даже не моргает.

- Правда.

Я не хочу делать эту игру легкой.

- Какая твоя любимая позиция в сексе?

- Я не хочу тебя обидеть, - говорит он, видя насквозь мой вопрос. - Я знаю, ты переживаешь насчет секса, но обещаю, что буду... - он улыбается собственным мыслям, - ... нет, это не совсем так.

- Ты собирался сказать нежным, не так ли?

Его губы растягиваются в еще более широкой улыбке, тем самым подтверждая мое предположение.

Во рту стоит послевкусие текилы, а голова идет кругом от мысли, что Коннор может быть вовсе не нежным. Я не самая мягкая девушка, так что один образ нежного обращения со мной какого-нибудь осторожного мальчика заставляет содрогнуться.

- Обещаю, что буду самим собой, - говорит он, усмехаясь и делая еще один глоток вина.

- Это хорошо, ты мне нравишься, - мой голос все еще холоден. Алкоголь пока что никак на меня не повлиял.

- Я нравлюсь? Qu’en est-il de l’amour? - А как же любовь?

- Ты же не веришь в любовь, - отвечаю я. - Так что ты потерял право быть любимым с моей стороны, - я уверенно киваю, подтверждая свою новую позицию. - Но ты мне все еще нравишься. Не волнуйся.

- Я никогда не волнуюсь, - говорит он. - И я верю в любовь. В детстве я думал, что она нереальна, но со временем увидел, что для некоторых людей любовь существует. Просто не для меня.

Верно. Он не может никого полюбить. Предполагаю, Коннор слишком аналитический. Я пришла к тому, что это просто нужно принять как данность, но часть меня все равно очень сильно желает стать его первой любовью, так же как он стал моей. Его рука продолжает двигается вниз, сжимая мою попку поверх шелковой ночной рубашки. Я снова опрокидываю бутылку Patron, делая небольшой глоток текилы.

- Ты не ответил на мой вопрос, - говорю я.

- Какова моя любимая позиция?

- Да.

- У меня есть множество фаворитов.

- Выбери одну, Ричард, - возмущаюсь я.

Он улыбается.

- Миссионерская... с некоторыми изменениями.

- Что за изменения?