– Идеальная проверка бдительности сёгуна. Организовать покушение на отставного генерала и смотреть, заметит это кто-то или нет.

Хиро остановился перед большим деревянным домом с островерхой крышей и круговой верандой, окруженной ухоженным садом. Отхожее место и амбар виднелись в задней части двора, где высилось еще одно здание, похожее на конюшню. Следы копыт шли по грунтовой дороге, которая располагалась рядом с гравийной, ведущей от улицы до входной двери.

По всей территории были разбросаны деревья, но некоторые ветви были срезаны таким образом, чтобы расстояние до крыши составляло не меньше полутора метров. Зажившие шрамы говорили о том, что в таком виде деревья стоят уже достаточно долго. Кто-то был очень осторожен, но совершенно невежественен. Полтора метра могут остановить обычного человека, но тренированный синоби с легкостью перепрыгнет расстояние вдвое больше этого. Даже если прыгать придется с ветвей деревьев.

Отец Матео посмотрел на дом:

– Я думал, ёрики живут в полицейских казармах.

– Большинство из них, да, – ответил Хиро. – Досин сказал, что у Нобухидэ есть разрешение жить в доме отца.

Подойдя к дому, Хиро уловил запах кедра. Только богатые семьи строили дома из этого вида дерева, а не из более дешевой сосны.

Когда мужчины приблизились, резная входная дверь распахнулась.

С порога на них сердито смотрел Нобухидэ.

– Чего вам надо?

Хиро с отцом Матео поклонились. Нобухидэ остался стоять прямо.

– Что вы здесь делаете? – требовательно спросил он. – Сейчас это дом скорби!

В дверном проеме возник еще один самурай.

Он был старше Нобухидэ и немного выше. У них было одинаковое телосложение и похожие черты лица, хотя у второго самурая не было усов. Он носил серо-голубое кимоно с гербом дома Акеши. Из-за темно-серого пояса торчали два меча. Когда самурай поклонился, Хиро заметил в волосах пару седых прядей.

Что-то в нем казалось странным, но что именно, Хиро не мог уловить.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросил незнакомец.

Когда самурай заговорил, Хиро понял, почему он странно выглядел.

Традиционный самурайский узел, или тенмаге, предполагал выбривание лба и вытягивание оставшихся волос в хвост на макушке. Волосы сворачивались, иногда несколько раз, и закреплялись лентой сразу за обритой областью головы.

У этого самурая волосы не были сбриты. А еще у него был мелодичный голос. Хиро моментально понял, что перед ними женщина, хоть и одета она была на мужской манер.

Хиро снова поклонился:

– Мы пришли, чтобы выразить свои соболезнования и предупредить вас: убийца Акеши Хидэёши может продолжить убивать членов его семьи.

Нобухидэ прищурился:

– Нам не нужны ваши соболезнования. Проваливайте!

– Нобухидэ! – В голосе женщины слышалось нечто большее, чем просто предупреждение.

– Ни один чужеземец не оскорбит тела моего отца! – Нобухидэ закрыл телом дверной проем и положил руку на рукоять катаны. – Я запрещаю вам заходить в мой дом!

– К счастью, это пока не твой дом. – Женщина повернулась лицом к пришедшим и поклонилась. – Я Акеши Ёсико, старший ребенок Акеши Хидэёши. Пожалуйста, заходите в дом.

Нобухидэ не сдвинулся с места.

Ёсико направилась к дому и встала настолько близко к брату, что ее губы находились в паре миллиметров от его уха. Она прошептала:

– Не заставляй меня ставить тебя в неловкое положение перед незнакомцами.

Нобухидэ напрягся, словно готовясь к бою.

Глава 14

В следующую секунду Нобухидэ убрал руку с меча.

– Я в любом случае собирался уходить, – сказал он. – Когда я вернусь, их здесь быть не должно.

Он обул сандалии, стоящие у двери, и направился в сторону конюшни.

Проходя мимо Хиро, Нобухидэ задел его плечом. В любой другой день подобное оскорбление вылилось бы в драку, но сейчас синоби предпочел не обращать на это никакого внимания. Если Нобухидэ желает противостояния, он его получит, но через два дня. До тех пор Хиро сосредоточится на поимке убийцы.

Возле двери, носками к дому, стояло еще три пары сандалий. Самые маленькие принадлежали ребенку школьного возраста. Пара, стоящая рядом, была покрыта высохшей грязью. Те, что располагались у самой двери, были сделаны из соломы и разваливались от старости. В доме на данный момент находилось, как минимум, три человека.

Ёсико поклонилась:

– Приношу извинения за поведение брата. Он опустошен смертью отца.

– А вы разве нет? – спросил Хиро.

– Конечно. Но грубость позорит его память больше, чем слезы.

Священник поклонился:

– Я отец Матео Авила де Сантос, а это Мацуи Хиро, мой переводчик. Мы пытаемся найти человека, который виноват в смерти вашего отца.

На лице Ёсико мелькнул намек на улыбку. Исчез он так же быстро, как и появился.

– Хорошо. Нобухидэ говорил о вас. Пожалуйста, заходите.