Я так долго мечтала подняться по этой шикарной парадной лестнице, покрытой бордовым ковром, – и вот я наконец попала в комнаты, где обитают Метьярды. Но другим путем. Она долго тащила меня за волосы по этой лестнице, и единственным моим впечатлением о ковре стало то, что он сильно натер мне щеку.

В носу щипало, но все же я уловила этот уже знакомый мне запах ландышей. А еще дров и фиалок. Так вот как пахнет там, где живут Метьярды, где хранится все самое ценное.

Приоткрыв один глаз, я увидела сияющий белой краской плинтус. Он был все ближе и ближе – и вот миссис Метьярд резко завернула за угол и со всего маху приложила меня головой об этот плинтус. Видимо, на какое-то время я потеряла сознание.

Конечно, она выждала, пока я снова приду в себя. Я тут же осознала, что не могу пошевелиться. Моя спина была плотно прижата к шершавой холодной стене. Руки подняты над головой. Я не могла опустить их: скорее всего, их привязали к крюку, вбитому в потолок.

Я находилась в комнате, в которую мне не доводилось заходить раньше. Обои с расплывчатым рисунком, похожим на осенние листья, на полу коричневый ковер. Слева горел камин, перед решеткой которого стоял красивый экран в форме веера.

Справа виднелось окно с задернутыми шторами. Свет шел только от камина и от торшера с бахромой по низу абажура. Мебель была из массивного темного дерева: большой платяной шкаф и зеркало в полный рост.

И около зеркала… манекен. Такой же, как в витрине. Только вместо платья на нем был алый мундир с белыми полосками и светлые брюки. На плечах сияли золотые эполеты, но меня привлек не их блеск, а сверкающие ножны, висящие на талии. Из них торчала рукоять сабли. И венчал все это великолепие черный кивер с перьями, висящий там, где у манекена должна была быть голова.

Должно быть, форма капитана Метьярда, выставленная здесь в его память. Печальная и зловещая картина. Словно капитан Метьярд просто стоял здесь, в этом углу, а потом растворился, и осталась только его военная форма.

Я попробовала пошевелить ногами. Мои руки были связаны и закреплены так высоко, что приходилось стоять на носочках. Было очень неудобно. Хорошо хоть, в этой комнате тепло. Я не могла решить для себя: это наказание легче, чем угольная яма, или нет?

Но очень скоро мои сомнения рассеялись.

Шурша о ковер, дверь медленно открылась. На пороге возникли армейские ботфорты, а затем мне в нос ударил запах крепкого табака.

– Смирно! – гаркнул мужской голос.

Мужчина зашел вразвалочку, пожевывая сигару. На нем была не военная форма, а дорогой охотничий костюм. Седеющие волосы зачесаны назад. На лице странные, неестественные усики. Продолжая пожевывать сигару, он медленно закрыл за собой дверь. И тогда я увидела, что он держит в другой руке тонкую кожаную плетку!

Я вскрикнула и едва не потеряла сознание снова. Капитан Метьярд? Он что, на самом деле жив? Или они держат его тут взаперти? Не может быть! Да и зачем? Если только… Он вернулся с войны не в себе? Он сумасшедший? Он опасен?

Я задергалась, тщетно пытаясь вырваться.

– Неподчинение! – прогремел он, выпуская клубы удушливого дыма прямо мне в лицо. – Это недопустимо, солдат! Я не потерплю этого, слышишь! Не потерплю!

Я не могла вымолвить ни слова, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание. Мне было так страшно, что перед глазами расплывались стены, которые, казалось, собирались поглотить меня.

– Ты поставил под угрозу всю роту. Всю роту, черт ее подери!

Он не спеша затянулся, оглядывая меня с головы до ног. Кончик сигары мелькал оранжевой точкой. Он был довольно маленького роста, но это не успокаивало. Мама говорила, что низкорослые мужчины вечно пытаются всем что-то доказать.

– Однажды в моем полку повесили одного, – медленно проговорил он. – Вздернули как раз за неподчинение приказам. Но я дам тебе шанс, солдат. Дам тебе шанс искупить свою вину.

– Пожалуйста, сэр… – просипела я. У меня уже так болели руки! И мне казалось, что они вот-вот вывернутся из плеч.

– Сначала я раздену тебя догола. Потом выпорю. А потом… Потом посмотрим. Посмотрим, усвоил ли ты урок.

– Нет! – закричала я и начала брыкаться. Но это было совершенно бесполезно. Каждое движение отдавалось болью в шее. – Не-е-ет!

Дым от сигары уже застилал мои глаза.

Он прищелкнул языком:

– О! Мне нравится, когда сопротивляются!

Не выпуская изо рта сигару, он сжал меня руками, словно тисками. Его лицо приблизилось. Я вскрикнула, когда он ткнул кончиком сигары мне в шею.

И вот тогда, сквозь боль и страх, я почувствовала, что к табачному дыму примешивается еще какой-то странный запах. Это было что-то похожее на пудру. Какой-то очень женский запах.

Я открыла глаза.

Передо мной был не капитан Метьярд, восставший из ада. Это вообще был не мужчина.

В своих цепких объятиях меня держала миссис Метьярд, глядя остекленевшими, безумными глазами.

– Интересно, ты визжишь так же громко, как моя жена?

Я больше никогда не возьму на себя вину Мим.

<p>24. Доротея</p>