Читаем Корсар полностью

Я встречал их у двери каюты. Это было частью ритуала, так необходимого в Китае. Каждый должен быть тем, кто он есть, и вести себя соответственно. Даже как капитан, я выше этого чиновника по социальной лестнице. Еще я гость и иностранец. Так что чиновник обязан оказывать мне почет и уважение. Что он и сделал — изобразив на лице слащавую улыбку, подошел ко мне, поклонился и поздоровался на северном диалекте китайского языка, который в будущем станет общенациональным. Казалось, чиновник встретил лучшего друга и просто растаял от счастья. Я знал, что и улыбка, и поклоны — это ритуал, выработанный много веков, если не тысячелетий, назад, называемый китайцами «учением предков». Первым делом надо попробовать купить варвара чрезмерным уважением и дружелюбием. Прячь кинжал в улыбке. Если надо, китайцы укусят себя за задницу, ведь главное — добиться своего любой ценой. Не получится с первого раза, сделают второй заход, третий, десятый, меняя тактику, переходя к угрозам и возвращаясь к лести, пока не получат то, что хотят. Такая бесхребетная беспринципность вгоняет рациональных европейцев в тоску, заставляет считать, что китайцы играют не по правилам. И сильно ошибаются, потому что правило есть. Оно называется результат.

Переводчик пресквернейше перевел приветствие на голландский язык.

Я ответил на китайском, правильно произнеся слова и повторив мимику чиновника. Приветствие не изменилось ни с тринадцатого века, ни с двадцать первого, как и мимика. Ее надо знать и изображать правильно, иначе слова потеряют нужный смысл. Впрочем, варвару бы простили неточность.

Если бы я плюнул чиновнику в лицо, он и переводчик удивились бы меньше.

— Приятно встретить среди иноземцев культурного человека! — после продолжительной паузы нашелся чиновник и улыбнулся еще слащавее.

Переводчик уставился на меня, ожидая указания, переводить или нет.

— Приятно встретить среди подданных императора того, кто сразу определяет культурного человека! — сказал я и улыбнулся так же слащаво, после чего жестом пригласил зайти в каюту, и сделал это первым.

Сел за стол так, чтобы свет из иллюминатора падал на гостя, а я оставался в тени. Пусть чувствует себя менее защищенным, слабее. Переводчик встал позади и справа чиновника и сложил руки на животе.

Кике поставил перед нами два серебряных кубка и налил в них красного сладкого вина из пятилитрового серебряного кувшина. Обычно использует другой кувшин, литра на три, но сегодня надо было пустить пыль в глаза гостям. Наверняка они запомнят все детали и потом слепят из них мозаику по имени Богатый Чужестранец.

— За здоровье вашего императора, долгих лет ему жизни и процветания его империи! — подняв свой бокал, провозгласил я тост на китайском языке.

Не уверен, что поступил строго по протоколу, но, уверен, варвару, высказавшему уважение к императору, простят мелкие огрехи.

Чиновник высказался в том же духе, но более продолжительно и витиевато, из-за чего я не понял половину слов, только общий посыл, а переводчик промолчал, переоценив мои возможности.

Мы оба выпили до дна, причем я перевернул бокал, показав, что не осталось ни капли. У китайцев в двадцать первом веке такое не практиковалось. Как сейчас — не знаю, но гость повторил мой жест, выплеснув самую малость на стол. Надеюсь, император не узнает о таком пренебрежении его здоровьем и страной.

— Дальше каждый будет говорить на своем языке, чтобы понятнее изложить мысли, — предложил я на голландском.

При этом смотрел в глаза чиновнику, как бы не замечая переводчика. Тот правильно перевел мои слова, что я и подтвердил кивком, а чиновник кивнул в ответ, соглашаясь с предложением. В дальнейшем я говорил на голландском, и переводчик переводил, изредка уточняя значение какого-нибудь слова, а чиновник говорил на китайском, и я изредка переспрашивал у переводчика непонятные моменты.

— Что привело к нам образованнейшего из иностранцев? — поинтересовался чиновник.

— Желание побывать в самой большой стране мира, полюбоваться ее красотами, пообщаться с самыми образованными и исполнительными чиновниками и заодно продать порох, мушкеты и пушки, — ответил я.

— Ты привез на продажу большие пушки? Очень большие? — уточнил он.

— Разные, — ответил я, — маленькие, средние, большие и очень большие. Я не знал, какие именно заинтересуют вашего императора. Если какие-то не подойдут, продам их в другом месте. В этих краях европейские пушки ценятся дорого.

Странно, ведь именно китайцы придумали порох и пушки, а теперь покупают их у европейцев. В двадцать первом веке ученые утверждали, что китайцы придумали еще и компас, ахтерштевень, водонепроницаемые переборки и многое другое, но передумали развивать их и потому отстали технически. Думаю, ученые ошибались. В будущем китайцы продемонстрируют, что изобретать не умеют, зато без церемоний воруют чужие идеи и делают сначала плохие, а потом все более хорошие копии, но никогда не превосходят оригинал. Подозреваю, что этой традиции, как и всем остальным китайским, много тысячелетий. Учение предков.