Читаем Королевство душ полностью

Много лет мы жили вместе на горе. Я была очень расстроена, когда он сказал мне, что однажды умрет. Мне было не по силам сделать его подобным своему народу, поэтому я позволила своему сознанию растянуться по Вселенной в поисках решения. Я нашла народ, который жил очень долго, передавая свои души другим после смерти.

Дахо должен был лишить жизни человека, который убил его мать и украл его трон, – ложного Короля Демонов. Но когда Дахо попробовал душу этого человека, что-то в нем изменилось. Он стал сильнее, и у него появилась магия. У его народа ее никогда не было.

Он должен был продолжать поглощать души, чтобы жить так же долго, как и я. Наконец я поняла, к каким ужасным последствиям привел мой поступок. Я отчаянно пыталась найти другой способ помочь ему, но у меня ничего не вышло. И все же я не могла позволить Дахо умереть. Я слишком сильно его любила.

Мы правили Королевством демонов, пока мои братья и сестры не решили наказать меня за мою ошибку. Только после того как Фрам убил меня, Дахо взял столько душ, что сравнялся в могуществе с моей семьей. Он создал армию, чтобы уничтожить ориш.

Я вновь и вновь переживаю бесконечную войну между демонами и моими братьями и сестрами. Бессмысленное кровопролитие и смерть. Хаос, который поглотил весь мир. Дахо сидит на своем троне, одинокий и сломленный. Его живот полон ка, которые он поглощал целую вечность. Он сделал это из-за меня – потому что я умерла.

Я вижу его настоящую оболочку: мерцающее серебристое тело с крыльями длиной в море, стройное и могучее. Вижу его глаза, что сияют изумрудным блеском. Вижу его гордо вскинутый подбородок. Моя душа пульсирует от воспоминаний о том, как я проводила по нему пальцами. Пульсирует от воспоминаний о его острых зубах, которые дразнили меня, когда его ка пела мое имя. Мое настоящее имя. Имя, которое я слышу только после собственной смерти.

Димма.

Я нигде и везде одновременно. Я – ничто, и я – все. Я – это она, Безымянная. Я – Арра и тысяча других людей, которые жили и умерли в бесконечном цикле в наказание за любовь к Дахо.

Я возношусь за пределы звезд, за пределы Вселенной. Вокруг лишь бесконечная тьма Высшего Катаклизма – нашего творца и нашего уничтожителя. Внутри его бушует великий шторм. Зов Катаклизма – это все, что имеет сейчас значение. Я приближаюсь к нему. Он поглотит меня, и я прекращу свое существование. Я готова к забытью, но тут меня резко уносит в другую реальность.

– Привет, сестра.

Голоса. Тихие знакомые голоса. Они одновременно говорят со мной. У них нет пола. Передо мной стоят две фигуры. Близнецы. Они стоят так близко друг к другу, что их тела сливаются. Один светлый, а другой темный. Один – это смерть, а другой – жизнь. В гладкости их черт есть двойственность и симметрия. Это две стороны одной медали, и эти тела постоянно меняются. Статуя во Всемогущем храме ничуть не похожа на этого оришу. Ничто не может запечатлеть эту красоту.

– Привет, Фрам.

Мы не используем слова. Обмен мыслями происходит через космические струны, которые соединяют все во Вселенной.

– Вот мы и снова здесь.

– В последний раз, – говорит Фрам.

– Ты тоже устал от этих игр? – спрашиваю я. – Пришло время положить этому конец.

– Нужно было оставить тебя умирать еще тогда, в первый раз. – Боль вспыхивает в его глазах. – Нужно было позволить Высшему Катаклизму уничтожить тебя, но я слишком сильно тебя любил.

– Мы говорим об этом каждый раз, когда я умираю, – говорю я. – Не хочу выслушивать это еще раз.

– Мне нужно, чтобы ты поняла меня. – Голоса Фрама наполнены воспоминаниями, которые проявляются в виде дождя вокруг его тел. – Ты была так молода. Считай, ребенок. Высший Катаклизм породил нас в пределах одного эона – одной вечности – друг от друга. Сначала Коре и Ре’Мека, потом остальных… Но ты родилась гораздо позже. Никто не знал, что с тобой делать, поэтому мы оставили тебя играть в одиночестве. Ужасный способ воспитания ребенка, да. Но нам предстояло многому научиться – даже если мы думали, что знаем все.

– Недостаток нашего вида, – говорю я. – Слишком самоуверенны, слишком горды.

– Судя по всему, возрождение все-таки кое-чему тебя научило.

– Оно научило меня тому, что я никогда не смогу искупить содеянное.

– Это правда, – говорит Фрам и кивает обеими головами. – Ущерб не возместить.

Тишина повисает между нами в этом лишенном времени месте. Даже здесь Высший Катаклизм зовет меня, и я жажду с ним воссоединиться. Это было бы так просто – больше ни прошлого, ни будущего, вообще никаких воспоминаний. Возможность начать все заново – или последний рубеж. Никто не знает, что происходит с нами после Высшего Катаклизма.

– Ты все еще любишь его? – спрашивает Фрам.

Нет нужды говорить, о ком идет речь: я была с ним с того самого дня у замерзшего озера. Я страдаю за века, которые мы провели, наблюдая за тем, как меняется мир; за новую жизнь, что мы создали. Я чувствую, что он стал сильнее. Дахо готов сбежать из своей тюрьмы. Его зов манит меня, и я ничего так не хочу, как пойти за ним.

Во имя Высшего Катаклизма, да. Я все еще люблю его.