Читаем Королева мести полностью

Вскоре после этого мать со слугами показалась со стороны пастбищ. Они вели хорошего толстого ягненка. Мы спустились им навстречу, а потом отправились в священную рощу недалеко от могилы отца. Я, Сигурд, мать и братья вошли в рощу, в то время как слуги остались в стороне, вытягивая шеи и толкаясь. Поскольку у нас не было времени приготовить для ягненка подобающий венок, мать послала кого-то из слуг набрать цветов недалеко от рощи. Она ловко сплела их и подоткнула под веревку, завязанную вокруг шеи ягненка. Гуннар взял другой конец веревки и подвел ягненка к каменному алтарю, стоявшему в дальнем конце рощи. Там Гуннар поклонился перед тем, как развернуться и отвести ягненка назад, ко входу в рощу. Гуннар трижды подводил его к алтарю и возвращался обратно. На четвертый раз он поднял ягненка вверх, чтобы мы все могли его видеть. Слуги начали петь. Гуторм тоже что-то напевал и счастливо раскачивался из стороны в сторону рядом со мной. Гуннар положил блеющего и брыкающегося ягненка на алтарь, а Хёгни вынул из ножен свой меч и, переводя взгляд с одного священного дерева на другое, стал говорить.

— Благодарим тебя, Воден, за возвращение нашего брата и благие дела, которые он сотворил во имя твое! Прими этого жирного ягненка в знак нашей благодарности!

Когда он вонзил нож в сердце ягненка, голоса ноющих слуг зазвучали еще громче. Тогда и мы присоединились к песне, восхваляющей Водена, глядя на то, как отходит почти видимая жизненная сила ягненка и ярко-алая кровь бежит по алтарю. Хёгни поднял вверх окровавленный меч, и мы возрадовались еще больше.

Когда последняя капля жизненной силы ягненка была принята духами, населявшими рощу, тот замер. Хёгни разрезал его и, вынув сердце, печень, легкие и внутренности — то, что Воден любит больше всего, — положил все на алтарь, рядом с тушкой. Потом он вытер кровь с рук о землю возле священных деревьев, в то время как Гуннар вынул свой меч, отрубил ягненку голову и, проткнув ее, прикрепил к самому большому дубу.

Гуннар потребовал огня, и один из слуг протолкнулся через вход в рощу с полной охапкой ветвей и поленьев. Второй шел рядом, неся факел, и вскоре перед алтарем разгорелся костер. Все это время мы пели, вознося свои голоса к Валгалле. Когда костер разгорелся, ягненка, с которого к этому времени Хёгни успел снять шкуру, положили на бревна и поджарили. Мы пели, пока он жарился и остывал. Хёгни разорвал мясо на куски и передал каждому, находившемуся в роще, а потом и слугам за ее пределами. Наши голоса, охрипшие от долгого пения, смолкли. Каждый мужчина, женщина и ребенок получил свою долю почти одновременно, поэтому голоса стихли сразу. Уставшие, но воодушевленные общением с богами, мы вкусили плоть ягненка в прохладной темной утробе рощи.

Неожиданно начался дождь, обрушившись на нас тяжелыми холодными струями. Сигурд накрыл мне и Гуторму плечи своим плащом и вытолкал нас из рощи.

Дома мы собрались вокруг очага в зале. Я чувствовала, что промерзла насквозь, и стучала зубами, хотя и сидела рядом с огнем. Потом я чихнула, еще и еще. В голове разлилась тупая ноющая боль. Почувствовав, что готова чихнуть снова, я крепко сжала губы, чтобы не осквернять день возвращения Сигурда, но сдержаться все равно не смогла.

Согревшись, все остальные разошлись по своим местам, оставив очаг для меня и Гуторма. Гуннар и Хёгни сели на возвышении, на тронное место, раньше принадлежавшее отцу, Сигурд — напротив них, в другом конце зала. Мое место было на длинной скамье, возле матери, но я не могла заставить себя отойти от огня.

— Ну, что ж, — начал Гуннар, обращаясь к Сигурду. — Пришло время рассказать о путешествии. Не утаивай от нас ничего, брат. Мы достаточно долго ждали твоего рассказа и хотим, чтобы он нам запомнился.

Сигурд с гордостью улыбнулся.

— Я расскажу вам все, — ответил он громко. Хотя зал в нашем новом доме был не в пример меньше того, которым мы владели в Вормсе, Сигурда и братьев разделяло большое пространство. Мне же слух постепенно отказывал, отступая перед стремительно охватывавшей болезнью. Приходилось прилагать все усилия для того, чтобы выделить голос Сигурда из гулкого звона, наполнившего мою голову.

— Может, пойдешь в свою комнату? — внезапно резко бросил Гуннар.

— Она дрожит, — сказал Хёгни. — Пусть остается там, где сидит. Ей ведь тоже хочется об этом услышать.

— Она прекрасно услышит все из своей спальни, — настаивал Гуннар, но Хёгни лишь молча посмотрел на него, и, вздохнув, Гуннар вновь перевел взгляд на Сигурда.

— Как вы уже заметили, Регана со мной нет, — заговорил Сигурд.