Читаем Королева мести полностью

Я проснулась до рассвета, все еще расстроенной и замерзшей, не в силах пошевелиться. Постепенно я поняла, что дрожала всю ночь. Я не могла вспомнить, какие сны видела, но точно знала, что в них был Гуннар, и что меня, в конце концов, выдали за римлянина. Я снова услышала лошадей и решила, что теперь это кони римлян, готовящихся к отъезду. Мне не хотелось выходить из хижины до тех пор, пока те не отправятся восвояси, поэтому я попыталась снова уснуть. Закрыла глаза и стала думать о матери. Неужели ей тоже пришлось ночевать в одной из хижин наших слуг? Мне представилось, что она у Марты, в спокойствии и тепле у очага старой женщины. Подумав об огне, я снова уснула, но мне тут же привиделось, что я лежу на снегу, окруженная римлянами, которых узнала по крепким сапогам, не решаясь взглянуть им в лица. Они стояли надо мной и говорили на своем языке. Я зажмурила глаза, чтобы они не догадались, что я очнулась, и стала молиться о том, чтобы они поскорее устали меня рассматривать и ушли. И вдруг внезапно я оказалась в другом месте. Я по-прежнему лежала на земле, но на этот раз — в высокой болотной траве. Римлян больше не было, но теперь меня окружали гуси. Подобно римлянам, эти гуси тоже говорили обо мне, однако их язык я понимала лучше, чем римский. Они обсуждали, как мне помочь, чтобы я не дрожала. Потом вожак предложил гусям собраться и прижаться ко мне. Так они и поступили, и я сразу же почувствовала себя в тепле и покое. Но потом один из гусей наклонил голову и нелепо поцеловал меня в щеку. Даже во сне я поняла, что поцелуй был настоящим, и вынырнула в явь.

— Мама? — пробормотала я со все еще закрытыми глазами. Я слышала, как глубоко дышит во сне Гуторм, по никаких других звуков различить не смогла. Я чувствовала вес покрывала па своем теле. Это его во сне я приняла за гусей.

— Хёгни?

И снова не получила ответа. Конечно же, никто из римлян не стал бы укрывать меня и так нежно целовать. Тихо было и внутри хижины, и снаружи. Я чувствовала, как сквозь щель в стене просачивается солнечный свет. Теперь я была уверена в том, что римляне уже уехали, открыла глаза и принялась рассматривать затылок Гуторма. Его светлые волосы сбились, и пришла пора снова его искупать.

— Гуннар? — спросила я еще громче. Но я знала, что это не Гуннар, потому что он редко меня целовал. Потом мне пришло в голову, что это Кламар, поскольку кроме него никто не вправе входить в эту хижину как хозяин. В ярости я тут же села, чтобы дать отпор и… увидела перед собой веселое и удивленное лицо Сигурда.

Теперь я была уверена в том, что все еще сплю, но не могла позволить себе просто так отпустить этого призрака. Я бросилась в объятия Сигурда и тогда поняла, что это не сон. Мы прижимались друг к другу и смеялись, как дети, наблюдая за тем, как просыпается Гуторм. Еще больше мы обрадовались, когда Гуторм, посмотрев на Сигурда широко распахнутыми глазами и облизнув губы, выбрался из-под его плаща и присоединился к нашему объятию. Я была бы счастлива замереть в этом объятии навсегда, но спустя мгновение Сигурд встал на ноги, потянув за собой меня и Гуторма.

— Скорее, идем! — сказал он. — Твоим братьям нельзя сейчас видеть нас вместе. Полночи я наблюдал за поселком с окраины леса. Римляне ушли незадолго до рассвета. Потом я заметил, как Кламар выходит из чужой хижины. Он рассказал мне, что вы с Гутормом ночуете здесь.

Я заглянула в его глаза и подивилась — как мне могла прийти в голову мысль о том, что ему не удастся что-либо из его начинаний.

Мы шли рядом, держась за руки, — Сигурд, Гуторм и я, обогнули ряды хижин и направились вверх по холму, к нашему дому. Небо затянуло облаками, а воздух стал прохладным и влажным. Хёгни, мать и Гуннар сидели возле входа в дом, под дубами. Наверное, они обсуждали встречу с римлянами. Гуннар первым поднял на нас глаза. Увидев Сигурда, то от удивления открыл рот. Хёгни, заинтересовавшись тем, что могло так напугать брата, тут же вскочил и побежал навстречу. Мать застыла, разинув рот, не в силах закончить то, что она до этого говорила. Я прикрыла лицо, чтобы скрыть счастливую улыбку.

— Брат! — воскликнул Хёгни. — Ты вернулся! Ты жив!

— И добыл золото дракона! — сообщил Сигурд.

К тому времени и Гуннар опомнился и бросился навстречу. Он подбежал к Сигурду и сердечно его обнял.

— Давай же немедленно пойдем и принесем благодарственную жертву за твое возвращение! Все рассказы потом! — закричал он.

— Я буду этому рад, — сказал Сигурд, потом выступил вперед и поклонился матери.

Она подняла голову и улыбнулась, но по ее глазам я видела, что она не рассчитывала на возвращение Сигурда.

— Это хорошая весть, — сказала она без выражения. — Я приготовлю все для жертвоприношения. — Мать встала и пошла вниз по холму, на ходу подзывая слуг.