Читаем Королева Марго полностью

— Отныне я признаю короля Наваррского моим единственным наследником. Это принц высокого происхождения. Сердцем я всегда его любил, и он меня любит, я знаю. Немного вспыльчив и остер, но натура хорошая. Уверяю вас, мои планы его порадуют и мы с ним вполне поладим.

Через свою бабку по материнской линии, Маргариту Ангулемскую, сестру Франциска I, король Наварры принадлежал к династии Валуа. Но родство по женской линии не имело силы преемственности. Еще меньше он мог претендовать на трон Франции как муж сестры трех ее последних королей. Чтобы отстранить женщин как от наследования короны, так и от права ее передачи, лигисты XIV века приспособили, по сути исказив, одну из статей древнего салического закона, точнее даже, свод обычаев, восходивших к салическим франкам, которые касались лишь прав передачи собственности.[49] Единственная ниточка прямого, от отца к сыну, родства, дававшая будущему Генриху IV право престолонаследия, тянулась от графа де Клермона, шестого сына Людовика Святого, который умер в 1217 году, два с половиной века тому назад… Вот какой далекий корень!

Генрих III отправил в Нерак одного из своих фаворитов, герцога д'Эпернона, с целью убедить короля Наваррского, что, если он хочет однажды стать королем Франции, ему необходимо порвать с протестантской религией. На Королевском совете Наварры помощник д'Эпернона, Рокелор, говоря от имени католиков, перевел этот вопрос в плоскость здравого смысла:

— Не лучше ли выслушивать пятьсот месс каждый день, чем разжечь одну гражданскую войну? Если король сердцем не католик, то что мешает ему быть им на словах и перед людьми?

Но в глазах правоверного протестанта Мерме это означало бы ломать комедию:

— Пусть сначала накажут тех, кто устроил резню в Варфоломеевскую ночь!

— Я предпочел бы, — логично заметил на это начальник канцелярии дю Феррье, — чтобы король Наварры остался тем, кто он есть. Если он станет католиком, одни его покинут, другие, не поверив в его искренность, будут дурно ему служить.

Король Наваррский был слишком умен, чтобы не понимать: отрекшись от протестантской веры, он потеряет своих сторонников и вряд ли приобретет их среди католиков. Поэтому он удовольствовался тем, что предложил королю Франции союз и поддержку своей партии и поручил своему советнику Дюплесси-Морне передать Генриху III, что, сохраняя за собой свои права, «не переменит религию ради какой бы то ни было короны».

Положение становилось драматическим: у Генриха III оставалось тем меньше надежд быть королем обеих Франций, враждовавших со времени амбуазского заговора, что смерть герцога Анжуйского разбудила Святую Католическую лигу. Кто наследует Генриху III? В этот момент Екатерина выдвинула, сердцу наперекор, кандидатуру Генриха де Гиза, потомка Карла Великого. Правда, кто из претендентов не был потомком Карла Великого?[50] Но он-то потомок не по женской линии, а по линии Карла Лотарингского, последнего из Каролингов.

Королеву Маргариту стали одолевать фантазии. Ее возлюбленный, ее первая большая любовь, станет, возможно, королем Франции! Но почему бы ей самой не примерить французскую корону? Ведь в стране так много противников салических законов, требующих их отмены, и если это случится, кому, как не ей, предназначался бы французский трон? Разве Англией правит не королева? И разве это не лучше, чем король-гугенот или нынешний король, этот паяц на веревочке? Ведь сколько народу смеются над Генрихом III и его миньонами. На Сен-Жерменской ярмарке носили чучела королевских фаворитов с огромными брыжейками на шеях, от чего создавалось впечатление, что головы их уложены на блюдо. И народ кричал: «По брыжейке узнается телок!».

Не добавил ясности в вопрос о престолонаследии и манифест кардинала Бурбонского, дяди короля Наварры, опубликованный 1 апреля 1585 года. Королевство, «оплот католической веры», не потерпит еретика на троне. Могут ли французы «признать и поддержать власть принца, отступившего от католической веры и вторично впавшего в ересь?». Но кто же тогда будет править Францией? Несколько позже кардинал предложит на эту роль себя — он к ней готов. Однако смерть кардинала опять поставила перед французами тот же неотвязный вопрос.

Маргарита секретно принимала эмиссаров: она вознамерилась, разумеется, вместе с Генрихом де Гизом, собрать Католическую лигу и обратить оружие против обоих Генрихов — мужа и брата. Не им ли она обязана всеми своими несчастьями? К тому же ее выводило из себя присутствие Коризанды, чье сильное влияние чувствовалось во всех поступках Генриха Наваррского. Маргарита ощутила, что начинает ненавидеть мужа. Примирение непримиримых супругов, состоявшееся в апреле 1584 года, было уже всего лишь воспоминанием. Ей нанес публичное оскорбление брат, ее открыто обманывал немилый супруг. Правда, она тоже обманывала его почти прилюдно, но ведь любовники всегда живут настоящей минутой — от безрассудства до забвения один шаг!..