• Париж в 1588 году.

• Священники из Лиги. Тысяча триста монахов с солдатами против еретиков Генриха IV.

• Вход Генриха IV в Париж 22 марта 1594 года. Рубенс. Из цикла «Жизнь Марии Медичи». 1627. Музей Уффици, Флоренция.

• Текст Нантского эдикта, подписанного 13 апреля 1598 года. Национальный архив Франции.

• Утверждение Нантского эдикта парламентом. Париж, 25 февраля 1599 года.

• Замок Юсон, узницей которого была королева Маргарита.

• Маргарита Валуа после развода с Генрихом IV. XVI в. Музей Реймса.

• Из окон этой гостиницы Санс в Париже Маргарита наблюдала, как голова ее бывшего возлюбленного Вермона, убийцы Сен-Жюльена, скатилась к ногам палача.

• Генрих IV. XVI в. Версаль.

• Габриэль д'Эстре и Генриетта д'Антраг, фаворитки Генриха IV. Париж. Лувр.

• Венчание Марии Медичи и Генриха IV. Рубенс. Из цикла «Жизнь Марии Медичи». 1627. Лувр.

• Рождение будущего Людовика XIII. Рубенс. Из цикла «Жизнь Марии Медичи». 1627. Лувр.

Глава XIII

БУНТАРКА

Встреча двух неугомонных супругов произошла только 13 апреля 1584 года. Маргарита первой прибыла в городок Порт-Сент-Мари, между Ажаном и Тонненом, и ждала своего мужа в каком-то доме, в комнате на втором этаже. К черту галантность! Запоздавший Генрих не спеша поднялся наверх, чтобы обнять жену. Поговорив примерно час, король и королева пересекли Гаронну и от Лавардака направились по дороге на Нерак. Маргарита растянулась в своем паланкине, Генрих сопровождал ее верхом. Один из очевидцев, Мишель де Ла Югери, рассказывает: «Король и королева прибыли в Нерак и до самого вечера прогуливались одни в галерее замка. Она беспрерывно плакала. Вечером они сели за стол — уже довольно поздно, при свечах. Никогда еще я не видел женское лицо, настолько умытое слезами, с покрасневшими веками, и испытал сильное чувство жалости к королеве. Она сидела рядом со своим мужем королем в окружении множества дворян, которые вели какие-то незначительные разговоры, при этом никто из них даже не обращался к ней, и я понял, что прав был месье дю Пен, сказавший, что король принял ее против своей воли. Вдруг они встали из-за стола, и я вышел из комнаты так, чтобы король меня не заметил, с чувством, что долго это примирение не продлится…».

Затем король и королева медленно прогуливались по берегу реки, а двор настороженно за ними наблюдал. Его упреки вновь довели Марго до слез. Она вернулась в замок с красным лицом и все с такими же воспаленными глазами. Однако в конце концов прощение было получено, и Маргарита написала брату, как довольна она, что вновь обрела своего мужа. Согласно Пьеру де л'Этуалю, супружеские отношения возобновились, они были весьма редкими, но вскоре Маргарита отправилась на лечебные воды в Анкосс, способствующие зачатию… Похоже, однако, что Генрих Наваррский не очень-то стремился достигнуть результата, ибо Коризанда предупредила своего «Петио» — так она называла короля, — что если уж ему и приходится выполнять супружеские обязанности, это не обязывает его узаконить ребенка Марго, мало ли какие связи могут опять обнаружиться у нее на стороне…

И хотя Маргарита уверяла мать, что король, «муж и друг», высоко ее чтит, провести Екатерину было не так просто. Королева-мать понимала, что, в сущности, лучшее время в жизни дочери уже позади. Шамваллон далеко, с королем Франции полный разлад, муж едва ее выносит и все чаще отказывается «посетить» по вечерам.

* * *

Не прошло и двух месяцев со времени ее прибытия в Нерак, как Марго получила печальное известие: 11 июня 1584 года в Шато-Тьери умер герцог Анжуйский от «сильного кровотечения, сопровождавшегося нараставшей лихорадкой, которая превратила его почти в скелет». Марго — может, единственная на свете — испытала глубокую печаль. Она задрапировала комнату черным, вслед за ней в траур оделся и ее двор.

В Париже королева Екатерина вздохнула:

— Подумайте, какое это горе для матери — пережить своих детей…

Теперь со всей серьезностью встал вопрос о престолонаследии французской короны. Женатый девять лет на тщедушной Луизе де Водемон, которая ежегодно совершала паломничества и проходила водные процедуры в Бурбон-Ланси, Генрих III детей не имел — и уже наверняка иметь не будет. Анжу умер, значит, вне всякого сомнения, будущим сувереном станет Генрих Наваррский, — разумеется, если переживет своего шурина. Но сможет ли он, протестант, править католической Францией? Генрих III в этом проблемы не видел. Примерно за месяц до смерти своего брата король, прислонившись к камину, чтобы погреть спину, объявил своим приближенным: