Время обозначено. Место, небольшая гостиница в центре, давно известно. Не надо ни уговоров, ни расспросов, ни обещаний. Нужно лишь настроение. Настроение, чтобы почувствовать себя просто женщиной без приставки бизнес. Настроение появилось и на какое-то время затмило и тягостные воспоминания, и тщательно выверенные планы, и угрызения совести из-за наличия у любовника жены и троих детей. Но какое-то время – это всего лишь промежуток, дрожащий и исчезающий под властью бесконечного. Прошлое не имело конца, оно жило в настоящем. Поход в парикмахерскую Оксана могла заменить на встречу с любовником лишь потому, что сияющие глаза красят женщину гораздо больше, чем искусная прическа. Разве станет кто-то обращать внимание на даму с потухшим взором? А Оксане сегодня горящий взгляд был необходим, как воздух. Именно она должна была сиять. Именно ей должны были достаться лавры победительницы в сражении, которое она вела столько лет. Сегодняшний вечер не должен стать рядовым спектаклем, она обязана сыграть премьерный показ и превратиться в настоящую приму. Обязана, потому что… Потому что не забылась давняя обида. Не стерлась из памяти. А если бы стерлась, разве стала бы Оксана так настойчиво искать сирень?

13

Премьера даже для примы – событие очень волнительное. Настоящих актеров эмоции захлестывают во время любого спектакля. А уж если речь идет о твоем бенефисе, то сохранить спокойствие не удастся при всем желании.

«Пустая болтовня и шопинг», – нехитрый рецепт от невроза давала со страниц модного журнала одна из многочисленных молоденьких звезд, имена которых зажигались и быстро гасли на небосклоне эстрадного олимпа.

– Сто грамм и дружеская беседа, – рекомендовали актеры постарше и помудрее. – Ничто не расслабляет так, как рюмка хорошего коньяка.

Возможно, подобное средство и являлось панацеей в драматическом искусстве. Немного алкоголя расслабляет здравомыслящего человека ровно настолько, сколько необходимо, чтобы речь звучала громче и текла плавнее, чувства проявлялись ярче, а приподнятое настроение наполняло спектакль яркими красками. Если и случится кому-то слегка переусердствовать с количеством спиртного и не вполне уверенно двигаться по сцене, зрители охотно примут это за особенность персонажа. В балете же пошатывания и подергивания неуместны и не вызовут ничего, кроме осуждающего шепота. Конечно, свистеть и скандировать «на мыло» никто не станет (не та публика), но обсуждать в кулуарах будут непременно и расскажут всем о твоем провале.

Были и другие способы избавиться от предпремьерного мандража:

– Литература, – говорила одна пожилая актриса, – вкусная, сочная, вечная. Нет ничего лучше, чем отпустить свои треволнения и помечтать при луне с Наташей Ростовой, или поволноваться о судьбе вишневого сада, или поразмышлять над вечным «Кто я? Тварь дрожащая или право имею?».

Читать Дина любила. Пристрастилась к книгам, еще живя в общежитии, где единственным развлечением помимо разговоров с подружками-соперницами была библиотека. Дина стала там частым гостем, хватала с полок все подряд, не особо разбираясь в литературной ценности книги. Одни истории захватывали ее больше, другие меньше, но интерес ее не зависел от «вкусности, сочности и вечности» прочитанного. Ее занимала динамика сюжета и характеры героев. Бесхарактерные и простые – чеховские маленькие люди – были ей чужды и не симпатичны. Персонаж, о котором стоило читать, обязательно должен быть цельным, сильным и устремленным в будущее. Он обязан был идти вперед и достигать своей цели. «Бороться и искать. Найти и не сдаваться», – этому девизу Сани Григорьева из «Двух капитанов» так или иначе соответствовали все любимые лирические герои Дины. Она читала и перечитывала: вместе с мушкетерами вызволяла из Англии подвески королевы, спасала евреев из гетто с Даниелем Штайном и била французов под Аустерлицем с князем Болконским. Читала и перечитывала. Где угодно, когда угодно. Но только не в театре и не перед спектаклем.

«Работать больше, репетировать. И не о чем будет волноваться», – прочитала она как-то в одном интервью. Что это было за интервью, Дина давно забыла, а слова помнила. Уж слишком хорошо они соответствовали ее методу снятия напряжения.

А напряжение было колоссальным: бенефис, Большой театр… Мечта всей жизни и всего каких-то полтора часа до ее исполнения. Как привести нервы в порядок? Как перестать трястись и сомневаться в себе? Конечно, никто из встретившихся ей, пока она шла по длинному коридору, коллег даже и заподозрить бы не мог в Дине хоть крупицу неуверенности. Лицо, как всегда, непроницаемо, взгляд спокойный, улыбка приветливая. Никому и невдомек, как она нервничала. Но сама она чувствовала, как трясутся поджилки, а потому просто обязана была принять чудодейственную микстуру.

«Работать и еще раз работать, – мысленно приказала Дина себе, остановившись перед дверью в танцкласс. – Репетировать», – коротко кивнула головой, будто окончательно отбирала у себя шанс отступить, и вошла в зал.