Читаем Королева Дома полностью

В ответ старик вытянул свои ноги, демонстрируя отменные узкие туфли в полоску из неизвестного девушке материала, имитирующего кожу животного.

– Да, видел. Он часто меняет форму и цвет. А мои туфли не так привлекательны, как твои. Отличная работа. Думаю, в высшем обществе ты бы могла стать законодательницей новой моды. Особенно, если украсить твои туфли цветами или бижутерией.

– Или узорной росписью золотой краской. Если покрасить бумагу в тёмный, глубокий, благородный красно-коричневый цвет, то золотые узоры будут смотреться достаточно импозантно, чтобы подчеркнуть неординарность и статус хозяйки, – нерешительно мяукнула Арта и покраснела.

– Восхитительная идея! Любой насыщенный цвет будет прекрасно сочетаться с золотой росписью! – Против воли рассмеялся старик. – Кстати, это и есть Дом. Похоже, ты уже сама догадалась.

– Да, господин лицитатор. Он удивителен.

– Все части строения самопроизвольно двигаются, изменяя облик Дома невероятным образом. Он никогда не повторяет предыдущую форму. Но я никогда не видел, чтобы он проявлял свой кодовый замок с фронтальной своей части. Этот замок многие годы был доступен только с внутреннего двора. Удивительное событие мы застали. И открывается Дом, а вернее, только его вестибюль Хранителям – это тем, кто занимается обслуживанием аэробусов, доставляющих Дому ресурсы для существования. А еще он “дышит”. Хотите послушать?

– Да, с удовольствием.

– Идём.

В глазах старика внезапно загорелись шаловливые юношеские огоньки. Он быстро схватил девушку за руку и, буквально, стянул её с сиденья, потащил к Дому. Арта едва поспевала за его размашистыми шагами. Приблизившись к белой стене, лицитатор прижался к ней щекой, подавая пример, которому девушка незамедлительно последовала. Через кости черепа мгновенно ударила тяжёлая, густая волна звука, неслышимого ушами. Она медленно затухала, снова импульс и снова затухание. Каждый импульс проходил через всё тело, отдаваясь во всех костях, отчего возникало ощущение полёта и потери ориентации. Каждый удар отрывал слушателя от земли все выше и выше.

– Войди. Войди. Войди, – твердил пульс Дома, согревая шершавую стену под щекой девушки.

Лицо старого аристократа было так близко, что Арта рассмотрела каждую морщинку. Карие глаза лучились удивительным умом и силой. Длинный с горбинкой нос с резными ноздрями, тонкие губы правильной и приятной формы, волевой, твёрдый подбородок надменно выпирал вперёд и чуть вверх. Он определённо в молодости сводил с ума женщин. Таких мужчин в Долине Арта никогда не встречала.

Она забыла о Доме, рассматривая породистое лицо человека, который в скором времени выставит её на аукционе, чтобы продать за самую возможную высокую цену. Лицо именно породистое. Такое сравнение в голову девушке пришло за всю жизнь впервые. А породистые существа, как известно, вымирают быстрее, чем смешанных кровей.

– Ты слышишь это? – Прервал её размышления лицитатор, и аж хрюкнул от удовольствия.

– Ух-ты! Он как будто зовёт меня! Будто приглашает войти! – задохнулась от восторга Арта и закрыла глаза, погружаясь в звуки Дома.

Но не только пульс Дома она слышала. Запах лицитатора приятно щекотал нервы. Чистый, истинно мужской запах с нотками чего-то удивительно свежего и терпкого.

– Ну, хватит, княжна, – старик со смехом оттянул её в сторону. – Те, кто долго слушает “дыхание” Дома сходят с ума. Не хотел бы я рядом видеть безумицу. Нам пора. Скоро стемнеет, а я проголодался. Съел бы сотню рыскачей под горчично-медовым соусом.

Лицитатор подал княжне руку, помогая подняться в экипаж. Его взгляд застыл на крыше Дома. Две фигурки, сидящие там, мгновенно исчезли. Близнецы Лекола снова изучают Дом. Сегодня их удалось заметить. Обычно, они погружались в “дыхание” Дома так, что за пределами стен здания их никто уже не мог видеть или слышать. Они словно попадали в некое иное, неизвестное пространство или измерение. Эльб много раз видел, как юноши растворялись в миражах Дома, и появлялись спустя сутки или более уже за пределами влияния Дома. Старик догадывался, что мальчишки нашли что-то в Доме, но никому ничего не рассказывают и не расскажут. Самый общительный из них Эрик поведал зевакам, что он с братом, просто, собирает в Доме “пасхалки”. Но ни одной такой штуки показать не смог. Его брат Шилл вообще угрюмо молчит, а за излишние вопросы может всадить кулаком в переносицу. Удар Шилла сбивает с ног даже крепких амбалов. Но случается, порой, нечто странное – братья будто меняются телами, тогда Шилл становится застенчивым и болтливым, а эрудированный и интеллигентный Эрик звереет.

В Дом кроме братьев Лекола никто и никогда не мог войти, хотя отчаянные смельчаки не перевелись среди сынков аристократов. Дальше вестибюля Дом не пускал гостей, а однажды попытавшегося проникнуть через окно воришку, рама здания сдавила и оставила снаружи половину туловища, которое со временем высохло и отвалилось. Тело торчало в стене с исчезнувшим окном очень долгое время как предупреждение.