– Уже, – захныкала Кира, – но не берет.

– Замазать гелем! – предложила я.

– Пыталась, шерсть дыбится, – зашмыгала носом Кирюша, – лучше вообще не ездить! Судьи такие сволочи! Если Васька сейчас проиграет, они ему в дальнейшем никакой медали не дадут, решат, что чемпион с горы съехал. Лучше пропустить шоу! Хотя это очень-очень плохо!

– Без истерики, – приказала я. – Воск пробовала?

Кира махнула рукой.

– Желе для жесткой фиксации? – продолжила я.

Подруга начала загибать пальцы.

– Клейкую ленту, холодец для волос, жидкий пластырь, – все мазала, прыскала, напшикивала, сначала вихор укладывается, но спустя минут десять задирается вновь. Ужас!

– Остается одно, постричь шерсть, – посоветовала я, – покороче!

Кира поджала губы.

– Издеваешься? Щетина вздыбится! У спаниеля по стандарту гладкая голова с прямой шерсткой. Разрешен легкий завиток по краям ушей и внизу по туловищу. Но макушка и спина должны быть идеально прямыми! Ужас, ужас!

– Побрить наголо? – посоветовала я.

– Круто, – кивнула Кирка, – и вместо собачьей выставки принять участие в шоу «Лучший бильярдный шар»? Беда! Катастрофа!

– Спокойствие! – отчеканила я. – Есть один способ!

– Только не предлагай налить Васе между ушей жидкий бетон, – простонала Кируся.

– Никогда не была сторонницей экстремальных методов, – улыбнулась я, – и после конкурса будет трудно срубать с пса «подушку». Есть замечательное средство. Моя мама перед выходом на сцену всегда щедро обрызгивала волосы лаком «Цукерман». Поверь, даже кирпич, рухнув на укрепленную этим раствором укладку, отскочит, не повредив ее.

– Лак «Цукерман»? – в полнейшем недоумении произнесла Кира. – Где его купить? У нас времени в обрез, на поход по магазинам времени нет.

Я побежала на кухню, приговаривая на ходу:

– Через пять минут «заливка» будет в нашем распоряжении.

Глава 23

Советские женщины были на зависть креативны. Проявлять чудеса смекалки их заставлял полнейший дефицит хорошей косметики и разных средств по уходу за собой. Ни о каких муссах для укладки волос модницы годов этак семидесятых не слышали, но отлично знали, что если смочить волосы пивом, а потом накрутить их на бигуди, локоны продержатся неделю. Правда, от головы будет слегка попахивать, но это уже малозначительная деталь. А вместо закрепителя для укладки использовалась сахарная вода. Раствор заливали в распылитель, получался лак «Цукерман». Если кто не понял, объясню, слово «цукер» в переводе с немецкого означает сахар.

– Ну и глупость ты делаешь, – изумилась Кира, глядя, как я старательно растворяю в теплой воде куски рафинада.

– Неужели твоя мама никогда ничего подобного не мастерила? – засмеялась я.

Кира замялась.

– Я росла в интернате, наши воспитательницы такими деталями не делились.

– Прости, пожалуйста, – смутилась я, – ты никогда не рассказывала о своем детстве.

Кира вздохнула.

– Неохота вспоминать. Когда мне исполнилось шесть, мать вышла замуж за отчима, а тот конкретно сказал: «Расписываюсь с тобой, но не с девчонкой, нажитой в подворотне. Кормить лишний рот не намерен». Мать подумала и сдала меня в приют, доверила мое воспитание государству.

– Разве при живых родителях можно поместить ребенка в детдом? – охнула я. – То есть я хотела спросить: неужели любая женщина, которая приведет дочь… вернее…

Кира сказала:

– Я тебя поняла. Мать не пила, по мужикам не шлялась, работала, имела стабильный доход. В советские годы можно было написать заявление: «Прошу временно поместить мою дочь в интернат в связи с тем, что…» А далее женщина указывала причину, объясняющую желание сбагрить малышку. Отъезд в длительную командировку. Плохое состояние здоровья. Напряженный рабочий график. Понимаешь?

Я молчала, а Кира вдруг улыбнулась.

– Не переживай. Это была отличная школа жизни, после нее я ничего не боюсь. Вообще. Смешно только, когда рассказы о тяжелом детстве от кого-то слышу. Был у меня когда-то парень, он всерьез злился на мать за ее привычку врываться к нему в комнату и кричать: «Солнышко, уже семь. Кто рано встает, тому бог подает». Андрей считал, что родительница таким образом его унижает. И еще очень забавно смотреть американские фильмы, в них иногда показывают их семейные детдома и возмущаются: «Ах, ах, несчастные сиротинушки! Ну как им плохо! Каждая комнатенка размером со спичечный коробок, кормят макаронами и мясом, из фруктов одни яблоки с апельсинами!» Интересно, что бы сказали штатники, засунь они нос в наш интернат? Я жила в пятиметровке с тремя девчонками, а на сорок человек у нас был один душ! Два сортира! Столовка в подвале, зимой там от сырости тараканы дохли!

Я почему-то забеспокоилась. Последние слова Киры показались мне очень важными. Но тут Вася залаял, и я начала аккуратно обмазывать его не пойми откуда появившиеся кудряшки липким составом.

Спустя короткое время из груди Киры вырвался вздох облегчения:

– Супер! Башка словно каток! Лампа, отломлю тебе кусок Васькиной медали. Погнали, иначе опоздаем.