На моем лице застыла натянутая улыбка. Каким образом люди становятся семьей? Где забитая, задавленная авторитарным папочкой-скрягой Наташа нашла Антона? По всем параметрам Нате следовало остаться старой девой, но доброе провидение послало ей супруга, который мог бы быть родным сыном Михаила Матвеевича. Похоже, молодой мужчина обожает тестя. Я ела суп, состряпанный стариком Груздевым, самое обычное первое, на воде, без капли жира. Моя мамочка называла это «похлебка монаха». У нас дома борщ готовили из большого количества говядины и овощей, ложка в нем стояла. У Груздева же в кастрюле находились в свободном плавании редкие кусочки накромсанных корнеплодов. Никакого аромата и вкуса варево не имело, и если оно Антону кажется замечательным, можно только пожалеть парня. Хотя со времен моего детства понятия о хорошей еде здорово изменились. Теперь мясо объявлено врагом номер один, и стряпня сквалыги подпадает под термин «полезная еда».

Антон продолжал петь осанну кулинарным шедеврам тестя, а меня мучил вопрос. Почему вполне здоровый с виду парень живет в рабстве у Груздева? Ладно, Наташа, ее с пеленок воспитывали в системе строжайшей экономии, думаю, девочку часто наказывали, лишили ее воли, сломали. Но Антон? Он-то что забыл в семье Михаила Матвеевича? Предположим, Антоша безумно влюблен в Нату, ну прямо-таки Ромео, не способный провести день вдали от Джульетты. В таком случае ему следовало увезти жену как можно дальше. Но вместо того, чтобы освободить Нату из тюрьмы, Антон сам сел за решетку и начал преклоняться перед стариком. Может, зять рассчитывает получить после кончины тестя большое наследство? Подобное лепится к подобному? Антошу по жадности можно приравнять к Михаилу Матвеевичу?

На смену одним подозрениям пришли другие. Капа в Москве недавно. Идея устроить конкурс красоты «Мисс Комареро» посетила мою свекровь внезапно. Кто ей подсказал связаться с Груздевым? Отчего Капа решила, что безумный дом самое подходящее место для базы? На последний вопрос имеется, конечно, ответ: Капитолина не любит разбрасываться деньгами. Я знаю, как оборудован офис для сотрудников пафосного бутика на Тверской: у них нет ни холодильника, ни кофе-машины, ни кондиционера.

– Лидия Алексеевна! – вдруг засмеялся Антон. – Все понятно!

Глава 15

Я зябко поежилась. На кухне было прохладно, на что угодно готова спорить, старик перекрыл тут батарею.

– Лидия Алексеевна! – радовался Антон. – И про ее смерть ясно, Наташка всегда говорит то, что думает. Не ладит с моей мамой и считает ее для себя умершей.

– Мне Наташа не показалась слишком говорливой, – пробормотала я.

– Она чужих стесняется, – охотно пояснил Антон, – со своими другая. Давайте объясню. Нина Егоровна не чувствует свой возраст, одевается, как подросток, красится ярко и выглядит не очень прилично. Мини-юбка хороша на юной девушке, а моя мать уже вышла из этого возраста.

– М-да, – протянула я.

Антон пожал плечами.

– Я не собираюсь делать ей замечания, но когда решил познакомить ее с Наташей, попросил: «Мать, очень прошу, давай обойдемся сегодня без боевой раскраски и кофты с вырезом до колен». Ну и представляете! Привожу невесту! Наташа из приличной семьи, Михаил и Анна одеваются скромно, но со вкусом, дочь тоже приучили к элегантности, и кого видит девушка? А? Особу с вытравленными добела волосами, свекольным румянцем, ресницами, с которых сыплется гуталин, губами, напоминающими по цвету сырое мясо, загнутыми, как у ястреба когтями, и в платье!

Антон закатил глаза.

– Лучше не стану описывать наряд, под который моя мать надела чулки в крупную сетку! Туфли! Браслеты! Лаковый пояс шириной в ладонь! Серьги в виде черепов! Наташа растерялась, да и кто бы на ее месте не потерял дар речи? Нина Егоровна ей говорит:

– Заваливайся, шалава! Ты, что ли, моего мальчика охомутать решила? Чего стоишь недоенной коровой?

В придачу к экстремальным нарядам мать не стесняется в выражениях. Наташа попятилась, а будущая свекровь заорала:

– Антон! Привел хрен знает кого! Одета в дерьмо! Она немая? «Здрассти» сказать не может? Че, я не подхожу фифе в качестве родственницы? Эй, тля, может, у тебя папаша генерал? Мамаша космонавт?

– Н-нет, – с трудом выдавила из себя Наташа, – отец повар, а мать домохозяйка.

– Вали вон! – завопила Нина Егоровна. – И не показывайся тут. Я умерла. Поняла? Я для тебя мертва.

Антон замолчал. Я, слегка удивленная его откровенностью, промямлила:

– Вам, думаю, было не очень комфортно.

Он кивнул.

– Не то слово. Но Наташа человек деликатный, мы никогда не вспоминаем Нину Егоровну, она словно действительно скончалась. Моя мать, к слову, тоже не рвется общаться с ней. Иногда случается, что родители и дети становятся посторонними.

– Однако сейчас вы озадачены продажей «покойника», – вырвалось у меня.

– Не передать удивления, которое я испытал, когда Лидия Алексеевна позвонила и вежливо попросила заняться проблемой, – вздохнул Антон.

Я изумилась:

– Ваша мама как будто носит имя Нина Егоровна?

– Ну да, – кивнул муж Наташи.

Я совсем перестала ориентироваться в ситуации.