Читаем Королева полностью

— Значит, несмотря на страсть, охватившую великого Генриха, семена недоверия могли зарониться уже тогда, — задумчиво произнесла Елизавета, как бы размышляя вслух. Мы остановились на краю травянистого луга, так изрытого кроличьими норами, что там запросто мог сломать ногу и человек, и зверь. — Расскажи мне все до конца, Кэт. Насколько я поняла, Томас Уайетт-старший был посажен в Тауэр, как и другие мужчины, которых обвиняли вместе с моей матерью. Однако его освободили. Это я тоже поняла благодаря вопросам, которые задавал мне Тайный совет.

Я молчала в нерешительности. Я ведь не только никогда не рассказывала принцессе о том, что видела казнь ее матери — по сути, я даже обманула Елизавету еще много лет назад, когда она спрашивала меня об этом.

— Если бы я была королевой, то приказала бы тебе все мне рассказать, — заявила Елизавета, надув губки. — Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь, о том, что знаешь. Если ты меня любишь, то ничего не утаишь — ведь мою мать ты тоже любила, я знаю!

Я обняла принцессу за плечи, вновь подивившись тому, что она уже на полголовы выше меня. Мы вместе наклонились, глядя, как ветер колышет траву на лугу; позади нас маячила стража.

— Я уверена, что Анна всю жизнь любила Уайетта, но не изменяла с ним вашему отцу, иначе из Уайетта это непременно вытянули бы, после того как она впала в немилость. Его сестра была одной из фрейлин, прислуживавших Анне на эшафоте, и я видела, как королева что-то дала этой женщине в последнюю минуту. Думаю, это для него.

Елизавета задохнулась и повернулась ко мне, отступив на шаг.

— Ты… Но ведь ты когда-то говорила, что тебя там не было.

— Мне не хотелось рассказывать об этом девочке, которая была совсем не подготовлена к такому известию. Анна Болейн выглядела в тот день отважной и очень красивой, она готова была до конца следовать своей судьбе. Ваша мать пожелала, чтобы я присутствовала при ее казни. Джон тоже был там, и, по сути, он все время помогал мне держаться на ногах. Видите ли, Анна ведь дала мне перстень для вас и хотела, чтобы ваш портрет тоже был там. И я подняла руку с перстнем, хотя стояла далеко и королева не могла его разглядеть. Но в свою последнюю минуту она помнила о вас, и любовь к вам, я уверена, придала ей сил. Я торжественно поклялась ей, что сделаю все возможное, чтобы защитить и вырастить ее дочь.

Елизавета покачнулась, и я снова прижала ее к себе. Стражи подошли ближе, и я замахала на них рукой. Удивительно, но они подчинились и отступили.

— Так ты… ты видела, как она умерла, — прошептала принцесса.

— И с тех пор меня беспрестанно преследуют кошмары.

— Я очень рада, что ты там была. А благодаря перстню и я, в каком-то смысле, тоже. Может быть, теперь я перестану видеть маму в печальных снах. Спасибо тебе, Кэт, за твою верность ей и мне на протяжении стольких лет. — Она обвила меня руками, но не расплакалась.

— Печальные сны? — переспросила я, гладя ее по спине. — Дурные сны?

— Скорее кошмары. Но я никогда не жаловалась, потому что благодаря им я могу ее увидеть. Мама, разумеется, выглядит точно так же, как на портрете. Она вплывает в окно и смотрит на меня, обнимает ледяными руками и говорит, что сильно меня любит — в общем, сны не такие уж плохие. Я боялась, что, если скажу кому-нибудь, эти сны прекратятся и я ее больше не увижу.

Меня стало трясти. Почти такой же сон (или кошмар) преследовал меня много лет. Анна. Анна не давала покоя нам обеим. Когда же она сама обретет покой?

— Что с тобой? — встревожилась Елизавета. — Ты вся дрожишь.

— Раз уж у нас, похоже, не осталось секретов друг от друга, я скажу вам, что этот сон очень похож на тот, который снится мне много лет. Анна просит меня заботиться о вас.

Елизавета отступила на шаг, повернулась и уставилась на меня во все глаза, от удивления покачивая головой. Ее глаза расширились. Потом она заморгала, бросила быстрый взгляд на стражей и зашептала — так тихо, что мне пришлось читать слова по губам:

— Моя мама успокоится, когда я стану королевой. Она так сказала.

— Я молюсь о том, чтобы так и случилось.

— Вот поэтому-то меня не огорчает и не пугает ни замужество сестры, ни предстоящее рождение ее ребенка. Если на то воля Божья, я все равно буду царствовать. Наверное, поэтому я ускользнула невредимой из логова львов — проклятого Тауэра. Ах, я знаю, что снова лишена права наследования, знаю, что сестра-королева и ее советники меня ненавидят и боятся. Но мне кажется, такова Божья воля: когда-нибудь я взойду на трон.

Я кивнула, пораженная до глубины души.

— Но что бы ни случилось, — продолжала Елизавета, глядя вдаль, за луг, — я всегда буду любить тебя, Кэт. Ты стала для меня второй матерью, матерью наяву. Да, я всегда готова сказать: Анна Болейн дала мне жизнь, а Кэт Эшли подарила мне любовь.

В мае 1555 года нас отправили в Гемптон-корт, где королева уже готовилась произвести на свет наследника. Ехали мы верхом и, приближаясь к дворцу, на протяжении многих миль видели, как на холмах поспешно подготавливают праздничные костры; издалека доносились то удары церковного колокола, то пушечные выстрелы.