Читаем Король шпионских войн: Виктор Луи — специальный агент Кремля полностью

От Виктора Луи не осталось улиц, названных его именем (хоть бы в Абези, что ли, одну переименовали?), в книжных магазинах и библиотеках не стоят его труды (антикитайская книга и диссертация по экономике Бирмы в диссертационном зале бывшей Ленинки не в счёт), его не цитируют в Посланиях Президента Федеральному Собранию (в отличие от Франклина Делано Рузвельта). Говорят, в недрах сВр и ГРУ есть сверхсекретные и суперзакрытые учебные пособия, которые содержат «луёвские» наработки и передают их поколениям разведчиков — но это всё, согласимся, «не для народа».

Виктор Луи оставил нам нечто большее. Я против деланной патетики, однако не побоюсь сказать, что он оставил нам другую конфигурацию гражданского сознания. Конструкция советского (читай: сталинского) строя в принципе не допускала состязательности мнений, соревнования идей, борьбы альтернатив. В этом смысле Сталин «правильно» делал, что ломал любое ответвление. При раннем Хрущёве просто перестали пачками сажать и расстреливать, но суть была той же.

Но потом многое изменилось. Да, так и не появилось других политических партий (хотя формально многопартийная система была даже в Северной Корее), никто не отменил шестую статью Конституции, цензуру, «литование». Но система всё же приняла как данность то, что иная реальность существует. Допустила другие методы борьбы за своё выживание. В этой борьбе понятие «победить» сменилось понятием «выиграть». От «победить врага» мы переместились ближе к «переиграть соперника». Так стало на внешнем фронте, сюда же подтягивался и внутренний.

Уже начиная с конца 60-х и до конца 80-х, до краха режима, политические преследования Солженицына, Сахарова, Гинзбурга, Синявского, Даниэля, Бродского, Неизвестного, Белинкова, Якира, Любимова, Буковского, Владимова, Григоренко, Амальрика, Щаранского не заканчивались их уничтожением.

Их — и, конечно, Хрущёва. А таких были сотни! Виктор Луи не только придумал, но и «обучил» власть подавлять инакомыслие не танками, а интеллектом.

В этом смысле Луи был «русским Шиндлером».

Так и в «лихие» 90-е, и в «сытные» (а я бы сказал — «пустые») нулевые. В 1996 году ельцинские ястребы предлагали не проводить выборы, а отменить их под предлогом спасения страны от «красного реванша», однако решено было бомбить коммунистов не как в Чили, а пиар-бомбами. Действовать силой мысли и воли — вместо просто силы. Через три года велик был соблазн посадить рвавшуюся к власти альтернативную элиту в большой самолёт, как в Китае, и узнать, что он разбился где-нибудь в Монголии. Но вместо обычного киллера был нанят телекиллер.

Выли и десятки других примеров устранения людей не физически, а информационно-технологически — тот же экс-премьер Касьянов, олигарх Березовский, бизнесмен Чичваркин. Все нулевые Елена Боннэр последние силы тратила на критику кремлёвского режима, но при этом свободно пересекала границу, летая из родного ныне Бостона в Москву и обратно: и пока граница для неё открыта, никто о ней «там» не напишет так, как писали 85-м.

В конце концов — да простит нас оставшийся честный бизнес — рейдерство 2000-х это лучше, чем отстрелы 90-х. Это, скажем так, шаг вперёд: почти что «русский пейнтбол».

Не всё в постсоветской истории достигалось «вегетарианскими» политтехнологиями: были и октябрь 93-го, и странные взрывы домов в 99-м, и Ходорковский, и Беслан — как и не были универсальными схемы Виктора Луи. Но они, по крайней мере, — давали выбор, давали простор, «тянули класс вперёд», а не назад.

То, что сделал этот человек, нельзя пощупать и полистать, как фолиант Солженицына, нельзя этим пощёлкать и пострелять, как автоматом Калашникова. С точки зрения медийного бессмертия, сотворённое Виктором проигрышно, в отличие, скажем, от крытого рая потребления в «ИКЕА» или «Макдоналдсе», или даже московского «Третьего кольца». Он не «построил» и не «написал». Ну или, если угодно, он «написал» — другой менталитет власти, «построил» — иное самоощущение нации в мире.

Не только это, но и многое другое из «наследия» Виктора Луи успешно пережило советский строй и КГБ, укоренившись в современной России. Скажем, та же тактика «пробных шаров» или технология «клона противника»: когда некий организм (человек, сообщество, организация) создаётся и искусственно вылепляется по образу и подобию враждебной среды, после чего в неё внедряется с предоставлением широкой свободы действий до поры до времени, а потом активируется. Так, по данным, заслуживающим доверия, при участии «компетентных людей» была в конце 80-х создана Либерально-демократическая партия (ЛДП СССР), ставшая затем ЛДПР.

Смысл операции: не можешь предотвратить возникновение настоящей оппозиции — создай «свою». Эта, «своя», будет тоже играть в оппозицию, но — пока тебе это надо.

В 90-е и 2000-е годы эту партию-структуру не раз задействовали и как «внутреннего Луи», изучая посредством неё «пробники» новых непопулярных мер, инициатив, законов. В этом смысле Виктор Луи был для таких проектов «матричной моделью», первоиспытательным стендом.

Но самое главное от Луи — даже не это.