Читаем Король-сердцеед полностью

— Ну-с? — спросила она. — Узнали вы что-нибудь?

— Ваше величество, — ответил Генрих, — мне кажется, что звезды просто смеются надо мной. Они сообщили мне очень странные вещи, которые кажутся мне невероятными… Соблаговолите положить на стол полученное вами письмо от его высочества… Да, да, раскрывать его не нужно! Положите левую руку на письмо, а правую дайте мне.

Екатерина так и сделала. Взяв ее за руку, Генрих подумал: «Она никогда в жизни не простит мне этого, когда я стану ее зятем и когда она узнает, что я не колдун, а принц Наваррский… Ну да была не была!»

Он взял в другую руку флакон с симпатическими чернилами и заговорил:

— Его высочеству посчастливилось захватить в свои руки маркиза де Беллефона, сира де Барбедьена и сира де Бошама. Все они опаснейшие гугеноты!

— О да, это отчаянные головы, — сказала Екатерина, — и я надеюсь, что парламент приговорит их к смертной казни!

— Приговор парламента коснется одного лишь маркиза де Беллефона, — сказал Генрих.

— А те двое?

— Им удалось вырваться из рук герцога Франсуа! Екатерина вскрикнула с гневом и удивлением.

— Я никогда не видал сира де Варбедьена, как не видал и его племянника Бошама, и все же в данный момент я вижу их… Сир де Барбедьен — старик, сир де Бошам — совсем юноша. Они арестованы и сидят на чердаке какой-то башни Анжерского замка. У башни внизу раскинулись сады… Стоит ночь… темная, беззвездная ночь… Арестованные сидят без огня, и я не вижу, что они делают, а только слышу какой-то странный звук, похожий на шум раздираемого полотна. Кто-то из узников, очевидно, разрывает простыни на узенькие полоски. Другой узник — это сир де Барбедьен — старательно перепиливает решетку…

Генрих на минутку замолк.

— Ну, а дальше? Дальше?! — с лихорадочным нетерпением сказала королева.

— Ночную тьму и тишину, — продолжал Генрих, — прорезал звук дальнего свистка, потом закричала ночная птица. Но это не птица: кто-то подражает совиному крику, и этот «кто-то» стройный юноша с замаскированным лицом…

— Дальше!

— Сир де Барбедьен кончил перепиливать решетку и спустил из окна веревку, связанную его племянником из полосок просты ни… Но внизу у башни стоит часовой…

— Надеюсь, он поднимает тревогу?

— Ему не дали времени для этого! Замаскированный подкрался к башне и из тьмы тигром кинулся на дремавшего солдата. Я слышу слабый крик… Солдат упал…

— Дальше, Бога ради, дальше!

— Замаскированный привязывает к концу полотняной веревки маленький пакет. Барбедьен втаскивает этот пакет наверх, развязывает его… Это веревочная лестница!

— И они оба убежали?

— Да, ваше величество! Узники один за другим спускаются по лестнице и бегут за замаскированным к стене; они перелезают через нее, попадают в узенькую улочку, где уже приготовлены три оседланные лошади… Они вскакивают в седла и расстаются: замаскированный берет направо, а беглецы — налево… Я слышу стук копыт… Но я ничего не вижу более! — И Генрих закрыл глаза, словно объятый непреодолимой усталостью.

— О, господин де Коарасс! — взмолилась королева. — Умоляю вас, напрягите все свои силы и посмотрите, куда они направляются!

Генрих снова взял королеву за руку, но в этот момент в приемной послышался какой-то шум.

— Постойте! — сказала королева. — В чем дело, Нансей? спросила она вошедшего шталмейстера.

— Ваше величество, прибыл гонец от его высочества. Гонец везет письмо. Он сейчас будет здесь.

— Впустите его! — сказала королева и продолжала, обращаясь к Генриху: — Сейчас мы увидим, господин де Коарасс, не ошиблись ли вы!

В кабинет вошел гонец, страшно запыленный и чуть не падающий от усталости. Он низко поклонился королеве и подал ей письмо, обвязанное голубой шелковинкой и запечатанное печатью с гербом герцога Франсуа.

Королева вскрыла письмо, прочла его не моргнув и спокойно отдала письмо Генриху. Тот прочел:

«Ваше Величество! Двое из моих узников — сир де Барбедьен и сир де Бошам, его племянник, убежали этой ночью. Часовой оказался убитым ударом кинжала. Все заставляет думать, что это бегство, обнаруженное лишь сию минуту, совершилось между девятью и десятью часами ночи. Я имею основание предполагать, что беглецы направились в Париж. Спешу уведомить Ваше Величество об этом, чтобы можно было сейчас же принять нужные меры».

— Нансей, уведи с собой гонца и оставь меня с господином де Коарассом, но будь готов по первому приказанию сесть на лошадь!

Нансей поклонился и вышел с гонцом.

Тогда Екатерина сказала Генриху:

— Вы непременно должны найти, куда скрылись беглецы!

— Но, ваше величество, не ручаюсь, что мне это удастся. Ведь у них полсуток в выигрыше, и в это время они могли давно перебраться через границу. Но все же я попытаюсь проследить их путь.

Генрих опять принялся серьезно рассматривать флакон с симпатическими чернилами.

— А! — вдруг воскликнул он. — Я вижу их! Они остановились у дверей какой-то гостиницы и, не слезая с седла, допивают вино, которое им подал трактирщик…

— Что это за гостиница?

— Она в незнакомой мне местности, но это где-то недалеко от Парижа… Позвольте! Я вижу вывеску: «Гостиница короля Франциска Первого!»

— Это в Шарантоне! — сказала королева.