— Вот как? А что было в этом ящичке?

— Надушенные перчатки.

— А!

— И даю вам слово, ваше величество, что редко можно встретить такую неподражаемую работу!

— Ну а я готова ручаться, что и у Рене вы нашли бы что-нибудь в этом роде.

— Сомневаюсь, — сказал король и ушел, поцеловав руку матери.

Королева вернулась к себе и застала там Рене.

— Ах, бедный друг мой, — сказала она, — должно быть, и в самом деле у тебя нет такого роскошного товара, как у Довери. По крайней мере, король говорит, что купил там очаровательный ящичек с надушенными перчатками для королевы Жанны.

— Я знаю этот ящичек, — сказал Рене.

— Неужели?

— И ваше величество тоже знает его, — шепнул Флорентинец.

— Тише! — остановила она его.

— Ваше величество, может быть, соблаговолит заметить, какого цвета перчатки будут надеты у королевы Жанны сегодня вечером?

— Будь спокоен. Приходи к десяти часам, и я скажу тебе. К десяти часам Рене был уже у королевы.

— На королеве были коричневые перчатки, — сказала Екатерина Медичи.

— Значит, это не те, — заметил Рене. — Она еще не открывала ящичка.

— Ты думаешь?

— Ну конечно! Ведь первая пара перчаток светло-желтого цвета.

— Что же, подождем! — пробормотала королева.

Рене вышел из Лувра и направился к мосту Святого Михаила, не замечая, что за ним по пятам следует какой-то мужчина, плотно закутавшийся в плащ.

Это был герцог Крильон, решивший немедленно исполнить обещание, данное принцессе.

Он шел и думал: «Для этого дела мне не нужно никого, кроме Фангаса, моего конюшего!»

XIX

Рене тоже думал о своих делах.

«Мне не меньше королевы Екатерины хотелось бы, чтобы наваррская королева поскорее надела светло-желтую пару перчаток! — рассуждал он сам с собой. — Но мне кажется, что беспокоиться нечего: наверное, завтра она наденет их на придворный бал, чтобы показаться королю в его подарке. Поэтому я могу спокойно идти спать и позаботиться о своей ране, о которой я совершенно забыл».

Действительно, рана Рене была так легка и так хорошо перевязана, что все время, пока парфюмер королевы занимался своим злодейским делом, она не давала ему знать о себе. Теперь же она напомнила Флорентийцу о вчерашнем происшествии.

Рене обнажил кинжал и подумал: «Если вчерашняя фурия опять кинется на меня, то она уже не застанет меня врасплох!»

Но Рене опасался нападения совершенно напрасно: вплоть до дверей лавочки он не встретил ровно никого.

Тем не менее он подошел к лавочке далеко не спокойный: его взволновало то, что из окон дома не виднелось ни малейшего света, а ведь он предупредил дочь, что будет ночевать дома.

«Неужели и Паола, и Годольфин преспокойно улеглись спать?» — подумал он.

Флорентинец постучал в дверь, но никто не поспешил открыть ему.

— Годольфин! Паола! — крикнул Рене.

В ответ ему раздался слабый, еле слышный стон.

Рене с ужасом схватился за ручку двери: та, к его изумлению, сразу подалась: дверь магазина была не заперта, и теперь из глубины стоны неслись еще явственнее.

Флорентинец бросился по направлению к этим стонам, но чуть не упал, запнувшись за какой-то металлический предмет. Он поднял его и увидал, что это был подсвечник со свечой, фитиль которой еще не совсем остыл. Тогда Рене понял, что тут случилось какое-то несчастье. Он поспешил достать из кармана огниво, высек огонь и зажег свечку.

В магазине все было поставлено вверх дном, на пороге комнаты Паолы лежал какой-то человек, скрученный, словно колбаса.

Это был Годольфин.

Рене поспешил развязать его, освободил ему рот от засунутого туда кляпа и лихорадочно спросил:

— Где Паола?

— Похитили! — прохрипел Годольфин.

— Ноэ?

— Нет.

— Значит, принц Генрих?

— Нет. Ворвалась женщина с тремя оборванцами. Они связали меня, схватили Паолу и унесли прочь. Я слышал только, как один из оборванцев назвал женщину Фаринеттой. Больше я ничего не знаю.

Рене понял, что предположение королевы было верно: напавшая на него женщина была вдовой Гаскариля и, видя, что ее покушение не удалось, решила прибегнуть к иному способу мести.

Дрожь охватила Флорентийца при мысли, что его Паола находится теперь во власти мстителей.

— Ну хорошо же! — крикнул он. — Я сейчас побегу к королеве, она даст мне солдат, и я переверну вверх дном весь Двор Чудес, но найду Паолу!

Рене с ужасом оглянулся и увидал того, кого он и вообще-то не любил встречать слишком часто и кого в данный момент совершенно не ожидал встретить в своей лавочке.

— Герцог Крильон! — испуганно вскрикнул он.

— Ну да, это я, — ответил герцог. — Что у вас здесь случилось? Почему здесь такой беспорядок и чего это вы галдите здесь?

— У меня похитили дочь Паолу, герцог! — простонал Флорентинец.

— Кому она понадобилась? — недоверчиво спросил Крильон.

— Судя по всему — той женщине, которая вчера бросилась на меня с кинжалом. Это вдова Гаскариля.