Читаем Король говорит! полностью

В шестнадцать лет он окончил школу и стал заниматься с Эдуардом Ривзом, преподавателем декламации, уроженцем Сэлфорда, который еще ребенком вместе с семьей эмигрировал в Новую Зеландию, а в 1878 году переехал в Аделаиду. Днем Ривз давал уроки декламации, а вечерами выступал перед огромными аудиториями в Виктория-холле или в других публичных местах. Специальностью его было художественное чтение Диккенса. Выступления такого рода являли настоящие чудеса не только дикции, но и памяти. Заметка в газете «Реджистер» от 22 декабря 1894 года с восторгом описывала исполнение «Рождественской песни». «Два часа с четвертью мистер Ривз без помощи каких-либо записей декламировал эту увлекательную историю, — говорилось в заметке. — Взрывы аплодисментов часто прерывали чтеца, а когда он завершил повесть словами Малютки Тима: „Да осенит нас Господь Бог своею милостью!“[7] — его наградили овацией, которая неопровержимо свидетельствовала об искреннем восхищении слушателей».

В эпоху, не знавшую телевидения, радио и кинематографа, такие «декламации» были очень популярной формой развлечения. Эта популярность, очевидно, также отражала особый интерес англоязычного мира к манере говорить и качеству речи. То, что можно назвать «движением за мастерство речи», стало возникать в Англии в конце восемнадцатого века отчасти как растущее признание важности публичных выступлений. Люди становились грамотнее, общество постепенно демократизировалось — все это способствовало тому, что больше внимания стало уделяться мастерству публичных ораторов, будь то политики, адвокаты и даже священнослужители. Движение особенно широко развернулось в Америке. В 1830-х годах Йельский и Гарвардский университеты ввели в программу обучения отдельный предмет — технику речи, а ко второй половине столетия он стал обязательным во многих колледжах Соединенных Штатов. В школах особое значение придавали чтению вслух, а это означало, что большое внимание уделялось артикуляции, дикции, произношению. Всему этому сопутствовал интерес к ораторскому искусству, к риторике.

В Австралии подъему этого движения способствовало и все растущее расхождение между английским языком ее населения и тем английским, на каком говорят в Британии. Для некоторых эта характерность австралийского произношения была знаком национальной гордости — особенно после того, как 1 января 1901 года шесть колоний объединились в федерацию, образовав Австралийский Союз. Некоторые комментаторы, однако, видели в этой характерности всего лишь признак лени. «Привычка говорить с постоянно полуоткрытым ртом — это еще одно проявление национального „чувства усталости“, — сетовал автор статьи в „Бюллетене“, австралийском еженедельнике на рубеже прошлого столетия^[8]. — Многие из типичных мужланов вообще никогда не закрывают рот. Часто это указывает на аденоиды и увеличенные гланды — извечные австралийские недуги».

Южноавстралийский акцент, с которым вырос Лайонел Лог, удостаивался особенно суровой критики как «помесь американского и ирландского диалектов, говора кокни, старомодного произношения и ломаного английского». Особенностью этой речи считались «языковая лень» и стремление «сообщить как можно больше с помощью как можно меньшего количества простейших звуков». Проявлялась «языковая лень» в обкромсанных предложениях и размазанных звуках.

В 1902 году двадцатидвухлетний Лог стал секретарем и помощником Ривза, занимаясь при этом в консерватории Элдера, которая была учреждена в 1898 году, «дабы осуществлять полный курс систематического обучения искусству и науке музыки», на средства, пожертвованные богатым уроженцем Шотландии, филантропом сэром Томасом Элдером.

По примеру своего учителя Лог начал выступать как чтец-декламатор, кроме того, он принимал участие в любительских постановках. Его выступление, состоявшееся в среду 19 марта 1902 года в отделении Ассоциации христианской молодежи в Аделаиде, позволило ему продемонстрировать свои способности и в том и в другом. «Зал был полон, и публика чрезвычайно благожелательна, — писала на другой день местная газета „Адветайзер“. — Мистер Лог выглядит очень юным, но обладает чистым и звучным голосом и с большим изяществом держится на сцене. В представленной им программе он проявил значительный драматический талант, пока, однако, еще не вполне зрелый, а также глубокое проникновение в характер изображаемых им персонажей и в исполняемые им произведения». Критик отметил, что Лог с успехом исполнил все выбранные им стихи и прозаические отрывки, хотя более всего ему удался «Эдинбург после Флоддена» У. Э. Эйтона[9].

Гордость Лога таким отзывом вскоре омрачила трагедия: 17 ноября того же года в возрасте всего лишь сорока семи лет его отец умер после долгой и мучительной борьбы с циррозом печени. На следующий день «Адветайзер» поместила на своих страницах некролог, и проводить Джорджа Лога пришло множество людей.