Читаем Король говорит! полностью

Герцог еще более поднялся во мнении отца, когда 26 апреля 1923 года женился на светской красавице Элизабет Бауэз Лайон. Хотя новобрачная и вела жизнь, быть может, даже более защищенную и оберегаемую, чем ее муж, она не принадлежала к высшей знати, притом что была благородного происхождения. Король, который должен был дать свое согласие в соответствии с Актом о королевском браке от 1772 года, ни минуты не колебался. Видимо, он рассудил, что общество изменилось, и теперь для его детей допустимы браки с лицами некоролевской крови, при условии что они будут происходить из трех высших рангов британского дворянства.

Берти и Элизабет встретились на балу летом 1920 года. Двадцатилетняя дочь графа и графини Стратмор, Элизабет только что появилась в лондонском обществе, вызвав всеобщее восхищение. Многие молодые люди желали жениться на ней, но она не спешила давать согласие ни одному из них, особенно герцогу. И дело не только в том, что она не хотела становиться членом королевской семьи, со всеми стеснениями и ограничениями, которые это налагало. Герцог вовсе не казался ей особенно привлекательным: он был добр, обаятелен, хорош собой, но застенчив и неразговорчив, отчасти вследствие заикания.

Герцог влюбился, но первые его попытки добиться взаимности были безуспешны. Отчасти его затруднение заключалось в том, что (как он признался Дж. К. К. Дэвидсону, молодому политику-консерватору, в июле 1922 года) он сам не должен делать предложение женщине, поскольку, как сыну короля, ему не подобает ставить себя в такое положение, когда он может получить отказ. По этой причине он отправил к Элизабет поверенного просить от его имени ее руки, и ответ был отрицательным.

Дэвидсон дал ему простой совет: ни одна девушка с решительным и живым характером не примет предложение из вторых рук, поэтому, если герцог действительно так сильно влюблен, как утверждает, он должен сделать предложение сам.

Тридцать лет спустя, овдовев, королева-мать написала письмо Дэвидсону, чтобы «поблагодарить его за совет, данный королю в 1922 году»^[42].

Их венчание 26 апреля 1923 года в Вестминстерском аббатстве, впервые использованном для бракосочетания сына короля, стало радостным событием. На невесте было платье из кремового шифона с муаровыми разводами, с длинным шлейфом из шелковой кисеи и вуаль из фламандского кружева. Шлейф и вуаль одолжила ей королева Мария. Герцог был в форме Королевских ВВС. В аббатстве было 1780 мест для гостей (как сообщила на другой день газета «Морнинг пост») и присутствовало «многочисленное и блистательное общество, включавшее в себя многих ведущих деятелей нации и Империи».

«Тебе по-настоящему повезло, — написал король сыну. — Мне тебя недостает… ты всегда был таким здравомыслящим, и с тобой так легко работать (ты совсем не похож на дорогого Дэвида)… Я вполне уверен, что Элизабет будет тебе превосходной помощницей в твоем деле».

Однако при этой всеобщей радости звучали напоминания о том, что это лишь подобие праздника в сравнении с тем грандиозным событием, которое настанет, когда его старший брат наконец последует его примеру. В специальном приложении, опубликованном за день до свадьбы, журналист газеты «Таймс» выразил удовлетворение выбором герцога, чья невеста — «англичанка до мозга костей», и одобрительно отозвался о его «стойкости и мужестве». Но при этом заключил он, как и многие в то время, сопоставлением Берти с его «блистательным старшим братом», добавив: «Есть лишь одна свадьба, которой народ ожидает с еще более жгучим интересом, — свадьба, которая подарит супругу наследнику престола и, по естественному ходу вещей, королеву Англии народам Британии». Газету и ее читателей ждало разочарование.

Женитьба оказалась поворотным пунктом в жизни герцога: он стал гораздо жизнерадостнее, увереннее в себе и спокойнее в общении с королем. Помогало и расположение его отца к Элизабет. Известный ревнитель пунктуальности, тот прощал своей невестке ее постоянные опоздания. Как-то раз она явилась к обеду, когда все уже сидели за столом, и он негромко сказал: «Вы не опоздали, дорогая. Это мы, должно быть, сели за стол слишком рано». Рождение первой дочери, будущей королевы Елизаветы, 21 апреля 1926 года еще более сплотило семью.

Первое время они жили посреди Ричмонд-парка, в Уайт-Лодже, — обширном и весьма мрачном здании, которое выстроил для себя король Георг II в 1720-х годах. Супруги, однако, хотели жить в Лондоне и после долгих поисков чего-нибудь в пределах их бюджета поселились в 1927 году на Пиккадилли, в доме № 145, — каменном доме на углу Гайд-парка, фасадом на юг, с видом через Грин-парк в сторону Букингемского дворца.